рассказать мне всё. Всё может быть так, как было раньше. Правда?
— Может быть... со временем. Думаю, нам нужен перерыв.
Мама извивалась в моих объятиях, глядя на меня сверху вниз.
— Нет, Джереми. Она твоя тётя. Она любит тебя как родного сына. Ты не можешь просто так её бросить.
Тётя Мари придвинулась ещё ближе, просунув свою ногу под мамину.
— Послушай свою маму, Джереми. Это не должно быть так. Пожалуйста. Не оставляй меня. Я... я не смогу этого вынести. Я не смогу. Вы, ребята, всё, что у меня есть. Вы и Колин.
— Ты не понимаешь, тётя Мари. Она ненавидит тебя. То, что вы сделали, гложет её каждый день. Если мы даже упоминаем о тебе, она сходит с ума. Мы вместе смотрели видео, и я сказал, что мы практиковались в поцелуях, ты и я — и мама сошла с ума. Когда я сказал ей, что хочу, чтобы ты попыталась наладить отношения, она практически отреклась от меня, так разозлилась. Я больше не могу причинять ей боль.
Мама опустила голову и больше не смотрела на сестру.
— Джереми, всё было не так.
— Да, мама, так. И это было ужасно. Ты сказала, что я предал тебя и что я не люблю тебя. Ты кричала на папу. Это слишком. Может быть, ты права.
— Ты ненавидишь меня, Элис? Ты так сильно меня ненавидишь? — всхлипнула Мари.
Мама покачала головой.
— Я не ненавижу тебя. Я люблю тебя... ты моя сестра. Я... я просто всё ещё злюсь. Ты так сильно меня обидела.
Тётя Мари выглядела опустошённой.
— Боже, я разрушила свою жизнь. Я так завидовала тебе, и посмотри, что я натворила. Прости меня, Элис. Я никогда не хотела причинить тебе боль. Ты моя старшая сестра. Мой кумир. Я... я больше не буду тебя беспокоить.
У Колина были серьёзные проблемы с появлением в ненужное время. Он решил появиться как раз сейчас.
— Что случилось? Ты так и не вернулся.
Тётя Мари встала, вытирая глаза.
— Нам нужно уходить, Колин. Попрощайся с Элис и своим кузеном.
Мама протянула руку:
— Мари...
Я схватил её за руки.
— Нет. Пусть она идёт. Так будет лучше.
Она посмотрела на меня в шоке.
— Прекрати, Джереми! Это неправильно.
— Мама? Почему ты плачешь? Что случилось? — нервно спросил Колин. Он подошёл к ней и обнял её. — Что случилось, мама?
— Я... я сделала ужасные вещи, Колин. Ужасные вещи, и мне придётся с этим жить. Нам действительно нужно идти.
Он сердито посмотрел на меня.
— Что происходит? Что вы натворили?
Мне было стыдно за то, что я делаю, и я надеялся, что всё получится, а не разлетится по швам.
— Мы ничего не делали. Спроси как-нибудь свою маму. Спроси её, как одна сестра должна относиться к другой. Что она сделала. Как она пыталась забрать моего отца. Как она уводила маминых парней в детстве. Спроси её.
Мама выглядела рассерженной.
— Хватит, Джереми! Это было очень давно. Не рассказывай ему такие вещи.
— Это правда, — огрызнулся я.
— Это прошлое. Ты не можешь так поступить. Ты не можешь отослать её. Она была твоей любимой тётей на протяжении 18 лет. То, что она сделала, не имеет к тебе никакого отношения.
— Она пыталась встать между нами. Помнишь, что она сказала тебе на обратном пути из хижины? Она точно знала, что делала.
Тётя Мари снова заплакала.
— Нет, Джереми, клянусь. Я не пыталась причинить ей боль или отнять тебя у неё. Клянусь, я бы этого не сделала.
— Ты не знаешь, тётя Мари. Она смотрела на меня потом так, будто я отброс, ниже плинтуса. Я этого не потерплю. Только не
Open air