и не забочусь о тебе больше, чем кто-либо другой в мире.
— Не так сильно, как твоего сына, — резко ответил он.
— Ты действительно так думаешь? — задыхаясь, спросила она.
— Это же очевидно, разве нет? Я отдал тебе двадцать чёртовых лет, а ты бросила их ради него.
Мама встала и задрожала от ярости.
— Если ты так считаешь, то, по-моему, мы покончили. — Она протянула руку и смела на пол всю посуду, стоявшую перед ним. — Я устала извиняться и пытаться всё исправить. Ты использовал меня, Гарольд. Ты знал, что произошло, и сделал меня сексуальным объектом на глазах у нашего сына. Если ты не хотел, чтобы я с ним связывалась, почему, блядь, ты держал меня и учил его доводить меня до оргазма своими пальцами, даже после того, как я сказала тебе прекратить? Чего ты ожидал, сказав ему, что он может делать всё, кроме того, чтобы трахать меня? Боже, ты использовал меня как спермобачок, пока я сидела у него на коленях!
Думаю, мы все были ошеломлены её возмущением.
Мама ушла, затем повернулась, схватила с стола большую бутылку вина и унесла её с собой наверх.
Пенни встала, положив салфетку на стол.
— Думаю, я должна уйти. Я знаю, когда меня не хотят. — Она повернулась ко мне и гневно посмотрела. — Спасибо, что заступился за меня. Большое спасибо.
— Пенни... — позвал я её, но она буквально выбежала к входной двери и исчезла, прежде чем я успел встать. Я медленно поднялся, выпрямив колено в скобе, и пошёл за ней.
— Отпусти её, — тихо сказал папа. — Дай ей немного времени.
Я повернулся к нему.
— Думаю, я больше не буду слушать твои советы. Я думал, ты всё знаешь. Похоже, ты ни черта не знаешь о женщинах.
Мне потребовалось добрых пятнадцать минут, чтобы дойти до её дома. Я постучал в дверь, и Коллин открыла.
— Боже мой, Джереми! Что с тобой случилось? — спросила она.
— Это долгая история, Коллин. Могу я с ней поговорить?
Она широко открыла дверь.
— Заходи. Присядь, я пойду за ней. Вы же не ссоритесь снова, правда? Она казалась расстроенной, когда пришла.
Я пожал плечами.
— Не знаю. Поэтому нам и нужно поговорить.
Через несколько минут она вернулась.
— Она не хочет с тобой разговаривать сейчас. Она не слушает меня. Может, позже, ладно?
Я кивнул.
— Прежде чем я уйду, напомни ей, пожалуйста, что случилось в последний раз, когда мы не поговорили. Я не хочу, чтобы это повторилось.
Мои просьбы остались без внимания, и через десять минут я уже шёл домой. Какой катастрофой стала наша жизнь.
***
Когда я пришёл домой, папа убирал беспорядок на полу. Мари нигде не было видно. Ужин всё ещё стоял на столе. Я, прихрамывая, подошёл и начал убирать вещи на кухню, складывать остатки лазаньи в холодильник, убирать посуду.
Папа выбросил разбитую посуду в мусор и помог загрузить посудомоечную машину после того, как я ополоснул её. Он двигался медленно, очевидно, испытывая боль от ушибленных рёбер, и работа одной рукой не помогала.
— Почему ты не мог просто держаться от неё подальше, Джереми? Разве Мари тебе не хватало? — тихо спросил папа.
— Почему ты не сказал нам с самого начала, если знал? Зачем все эти грёбаные игры, папа?
Он перестал загружать посудомоечную машину и тяжело опёрся о столешницу.
— Я не знал наверняка. Я подозревал, я беспокоился, но я не знал. Когда это было только возможностью, это не имело большого значения. Я убедил себя, что ты просто забавлялся, но не зашёл слишком далеко. Я позволил себе поверить в твои полуправды. Я не знаю,
Такой вот Новый год...