— Ладно, тётя Мари. Я тебе верю. Чёрт, если ты и мама научили его, то вам точно не нужна моя помощь. Почему я никогда не получал от вас никаких наставлений?
Мама ответила:
— У тебя был отец, Джереми.
Я покачал головой.
— Послушайте. Я люблю папу, но я бы предпочёл практические наставления от вас двоих. Тогда, может, мне не понадобилось бы девять месяцев, чтобы Пенни сделала мне минет, и почти год, чтобы переспать с ней.
Колин выглядел разочарованным.
— Кто-нибудь скажет мне, когда я должен сделать свой ход?
Обе женщины засмеялись.
— Не торопись, Колин. Это не гонка. Боже, ты не слышал, что я только что сказал? Мне понадобился целый год, — объяснил я.
— Я не хочу ждать год, — заныл он.
Я вздохнул.
— Ладно. Мам, подойди сюда и сядь мне на колени.
Мама посмотрела на меня с раздражением, но в конце концов подошла. Я выпрямил свою больную ногу и осторожно усадил её, сидя боком, лицом к другим двум.
— Если она сядет тебе на колени, значит, она готова к большей близости. Папа говорит, что это сигнал. Например, когда она играет с твоими волосами или часто касается твоей руки и плеча. Когда её прикосновения перемещаются с твоих рук и груди на лицо, это важный сигнал. Если она позволяет тебе притянуть её к себе на колени и остаётся там, это, вероятно, означает, что она готова к большей близости.
Колин протянул руку и начал притягивать маму к себе на колени. Мы с мамой рассмеялись.
— Боже, не так, Колин! — поддразнила мама.
Он нахмурился.
— А как тогда?
— Самый простой способ — начать с того, что вы оба стоите. Поставь её так, чтобы твоя спина была к дивану, а она стояла лицом к тебе. Давайте, попробуйте, — сказал я ему.
Тётя Мари встала, а Колин был прямо за ней.
— Вам даже не нужно целоваться или что-то в этом роде. Встань, мама, я ему покажу.
Мама встала, и я слез с кресла. Я взял маму за руку и отошёл на несколько шагов от кресла. Затем я повернулся, всё ещё держа её за руку, и вернулся. Я сел, и, сидя, взял её за бёдра и небрежно притянул к себе, усадив на колени и обняв.
— Вот. Это же не так сложно, правда?
Колин последовал моему примеру, немного неловко, но он посадил свою мать к себе на колени. Она устроилась поудобнее и посмотрела на меня, вопросительно подняв брови.
— Так вот как? — спросила она.
Я пожал плечами, обнимая маму.
— Так говорит папа. Ей удобно у тебя на коленях, она, скорее всего, не против чего-то большего, чем просто поцелуи.
Колин протянул руку между ног матери, и она оттолкнула его руку. Он нахмурился, и я не смог удержаться от смеха.
— Чёрт возьми, Колин! Не хватай её просто так. Теперь она твоя. Обними, поцелуй, погладь немного. Если она не против, перейди к внутренней части бедра и тихо продвигайся вверх.
Я решил, что лучше показать, чем рассказывать, и притянул лицо мамы к себе и начал целовать её. Сначала она казалась немного напряжённой, но через минуту или две всё стало лучше.
— Боже, я скучал по этому, мам, — прошептал я ей, положив руку под её рубашку и лаская мягкую кожу её талии.
— Я тоже, малыш, — промурлыкала она, устраиваясь поудобнее на моих коленях.
Мы целовались, как подростки, а мои руки начали своё исследование. Вскоре я расстегнул её лифчик сзади, и мои руки оказались под её блузкой,
Вика.