это знаешь! Отношение к делу — это 9/10 отличного минета, а твоя сестра — образец неправильного отношения. — Он повернулся ко мне. — А как Пенни к этому относится?
Боже, эти разговоры становились все более неловкими.
— Вообще-то, это она предложила. Она беспокоилась, что у нее ничего не получится, но, должен сказать, ей, похоже, понравилось, и как только у меня получился первый раз, следующие дюжины или около того стали все лучше и лучше. И она глотает с улыбкой. Мне это очень нравится.
Мама усмехнулась.
— Похоже, что она глотательница. Некоторым девушкам действительно нравится это делать. И если они это делают, то обычно становятся очень хорошими в этом деле. Ты просто должен продолжать работать с ней. — Она повернулась и обняла отца за шею. — Твой отец научил меня почти всему, что я знаю.
Отец усмехнулся.
— Она знает очень много. Она была совершенно естественной. Уже на второй неделе нашей совместной жизни она стала лучшей из всех, что у меня когда-либо были. — Он все еще ласкал ее. Ее движения на его коленях и его ласки наполовину распахнули халат, и я увидел много плоти. Я мог бы увидеть ее сиськи... если бы папина рука не мешала.
Мама улыбнулась.
— Пригласи ее поскорее. Может быть, на ужин. Мы позволим тебе провести с ней вечер и посмотрим, не сможешь ли ты добиться большего прогресса. — Мама покачивалась на папиных коленях. — А что тебя так взволновало? — спросила она, демонстративно потираясь задницей о его промежность. — Тебе ведь нравится идея, что эта маленькая девочка будет делать нашему мальчику отсосик, правда? Может, ты хочешь помочь ей в обучении? Хорошенькая юная девушка, задыхающаяся от твоего большого, толстого хуя?
— Пожалуйста, — прорычал отец. — Мы с тобой оба знаем, что она не сможет сравниться с тобой.
— Большие голубые глаза смотрят на тебя, волосы откинуты назад, чтобы ты мог видеть ее прекрасное лицо, — сказала она мягко, медленно и сексуально. — Подростковые накрашенные губки плотно обхватывают твой толстый хер. Ты держишь ее голову, пока проталкиваешься сквозь ее сопротивление, ее невинный язычок дразнит тебя. Только не говори, что тебе бы это не понравилось.
— Мама! — сказал я. — Это моя девушка, о которой ты говоришь.
— Элис, — предостерегающе сказал папа.
Она засмеялась.
— Значит, для тебя нормально ласкать папину девушку, но ты не позволишь ему сделать то же самое? Тебе не кажется, что ты должен хотя бы позволить ему подержать ее на своих коленях, и чтобы они оба были голыми? Разве это не справедливо?
— Боже, мама, это же не какая-то торговля!
Мама усмехнулась, протягивая руку вниз между ней и папой.
— Твоему отцу нравится эта идея. Очень. Я вижу, даже если он не признается в этом. Его большой парнишка не лжет.
— Хватит, Элис! — рявкнул папа. — Вот почему он не делится с нами подробностями своей жизни. Никто не любит дразнилок.
Мама надулась.
— Я не дразнюсь. Не совсем, — мягко сказала она.
Он поднял ее со своих колен.
— Хватит меня дразнить, — прорычал он, вставая и грубо спуская штаны. Теперь я понял, почему мама говорила, что мы с папой так похожи.
— Гарольд! — вздохнула мама.
— Сейчас же, Элис. Я больше не буду ждать ни минуты.
Она встала и придвинулась к нему.
— Пойдем наверх. Я сделаю это хорошо.
— Ты сделаешь это сейчас. Не заставляй меня повторять.
Мама сняла халат, оставшись голой, кроме трусиков, сложила его и положила перед ногами отца, а затем опустилась на колени.
— Джереми? Можно нам с твоим отцом немного побыть наедине? —
Мужчина по вызову