к нему. Я улыбнулся и похлопал себя по ногам. Пенни свернулась калачиком у меня на коленях, положив голову мне на плечо.
Папа притянул мамину голову вниз для долгого поцелуя, а затем откинулся назад, глядя на меня и мою девочку.
— Поцелуй меня, Пенни. — мягко сказал я.
— Здесь, сейчас?
— Сейчас. Как можно серьезнее.
Она прижалась своими губами к моим, сначала неуверенно, потом всё более страстно. Ее ноги разошлись, раздвинулись, и я скользнул одной дьявольской рукой между ее бедер, дразня ее. Я ощупал материал маминых трусиков, любопытствуя, какие они. Пока наши языки дуэлировали, я задрал нижнюю часть футболки до бедер и немного раздвинул ее ноги, открывая родителям дразнящий вид.
Пенни стонала мне в рот, потом переместила губы мне на шею, покусывая мое ухо, а я нежно гладил ее между ног, дразня.
— Они могут увидеть, — нервно прошептала она.
— Конечно, — сказал я, прикусив мочку ее уха и потянув за нее. — Представляешь, каково папе, когда он видит тебя в маминых трусиках?
— О, Боже! Джереми… — простонала она.
Я сомкнул ее ноги, расправил майку и, обняв, притянул ее к себе для быстрого поцелуя.
— Ты прав, папа. Я был чертовым идиотом, если не уделял ей все свое внимание.
Он хихикнул, запустив руку под мамину майку.
— Это часть взросления. Мы все совершаем ошибки. Умные люди учатся на них. Я горжусь тобой.
Пенни сильно покраснела, а моя рука ласкала ее упругие маленькие ягодички, скрытые от глаз родителей.
— Мои мальчики готовы к ужину? — спросила мама. — Полагаю, по крайней мере один из них нагулял аппетит.
— Умираю с голоду, мам, — подтвердил я.
Пенни кивнула.
— Я тоже, Элис. Пахнет замечательно.
— Поможешь мне накрыть на стол? — спросила мама, осторожно слезая с папиных коленей.
Папа сжал ее задницу и увидел, как она вздрагивает. На его лице появилось озабоченное выражение.
— Элис. Иди сюда.
Мама повернулась к нему.
— Что, дорогой?
Он притянул ее к себе, протянув руку к ее попе.
— Ты в порядке?
— Всё просто отлично, — сказала она.
— Будь честна со мной, — резко сказал он.
Она вздохнула, усаживаясь обратно к нему на колени.
— Мне немного больно. Ничего страшного.
— Мари была здесь, ухаживала за тобой? — спросил он.
Пенни наблюдала за происходящим так же пристально, как и я. Мои руки были плохими, я ощупывал её везде больше, чем это было разумно, а родители были всего в паре шагов от меня.
Мама покраснела.
— Да. Мне просто нужно было немного помочь встать сегодня утром. Теперь я в порядке.
Папа сжал ее руку.
— Мне нужно знать такие вещи, детка.
Она кивнула.
— Не о чем беспокоиться. Правда. Я в порядке. Я готова на всё.
Она хныкнула, когда папа провел руками между ее ног.
— На всё готова?
— Всегда. Я никогда тебе не откажу.
— Я знаю, — сказал он. Он снял ее со своих коленей и помог ей встать на ноги. Он поднялся, притянул ее к себе, глубоко поцеловал, а его руки нежно поглаживали ее попку. — Накорми меня, женщина. Я умираю от голода.
Пенни слезла с моих коленей, но не раньше, чем я смог украсть еще один быстрый поцелуй. Я встал и пошел за папой к столу, где мама и Пенни раскладывали еду. Лазанья, одно из моих любимых блюд, и огромный кусок чесночного хлеба.
Пока мы набивали свои рты одним из лучших маминых блюд, мама рассказывала папе о развитии наших отношений, а Пенни при необходимости уточняла детали.
— Пенни говорит, что сняла для нас фильм, — сказала мама папе, поддразнивая его.
— Элис! — Пенни хихикнула. — Это будет после того, как я уйду,
спасибо жене за это.