на наручники, затем на Лили, которая буквально сгорала от нетерпения и смущения, едва не вибрируя всем телом. Их с Лили проблема явно была не в строптивости девочки. Наручники отправились к остальным игрушкам.
Сюзи медленно потянулась к самому дну коробки, где в складках упаковочного пластика что-то поблескивало. Ее пальцы коснулись прохладной, плотной кожи, и она извлекла на свет массивный кожаный ошейник с аккуратным металлическим кольцом по центру. Сюзи замерла, глядя на этот простой аксессуар, и в какой-то момент ей показалось, что время в кухне остановилось. Она смотрела на ремешок, на этот примитивный, но абсолютный символ принадлежности, и внезапно всё в ее голове сложилось в единый пазл.
Это было так просто, так обезоруживающе естественно. Весь их новый мир, вся эта иерархия, требовала своего визуального воплощения. Они не просто подчинялись ему — они принадлежали ему, каждой клеткой своего тела, каждым вздохом. И что могло бы выразить это лучше, чем ошейник?
— Ты молодец, девочка, — выдохнула Сюзи, и в её голосе впервые за всё время прозвучала почти материнская гордость. Она обернулась и заключила Лили в объятья. — но хочешь совет? Не носи его пока. Дождись нужного момента. Пусть отец сам застегнёт его на твоей шее.
Лили сглотнула и непроизвольно улыбнулась, видимо представив этот момент. Она потянулась к игрушкам, но Сюзи встала перед ней, загородив их.
— Стой, куда ты спешишь? — Сюзи мягко, но решительно отодвинула руку Лили от стола. — Эти игрушки — это не просто развлечение, это инструменты. Если ты хочешь стать женщиной своего отца, ты должна подойти к этому как к учебе. Сначала — база, затем — практика.
Сюзи обвела взглядом содержимое коробки, и её голос приобрёл деловой оттенок.
— Начнём с простого. Минет. Сегодня чуть позже я оценю твою технику. Твоему отцу нравится глубокое горло, так что и тебе придётся его освоить. Твоё влагалище должно стать крепким, чтобы он чувствовал каждое движение. Используй дилдо для тренировки мышц: сжимай и отпускай, учись контролировать этот зажим. А вот пробку пока не трогай, отложи её в сторону. С этим я помогу тебе потом.
Лили послушно кивнула, но её взгляд всё ещё был прикован к массивному силиконовому фаллоимитатору. Она замялась, переминаясь с ноги на ногу, и её голос, когда она наконец заговорила, зазвучал неуверенно.
— А если... если я использую его, я ведь перестану быть девственницей? — Лили запнулась, и её голос стал совсем тонким, почти детским. Она посмотрела на массивный силиконовый стержень с какой-то благоговейной опаской. — Я хотела... я всё время мечтала, чтобы это был папа. Что моя девственность была бы его подарком.
Сюзи почувствовала, как по спине пробежал ледяной ток, а ладони мгновенно стали влажными. Девственница. Это слово ударило её сильнее, чем любой физический удар. В одно мгновение Сюзи ощутила себя не просто неосведомлённой, а преступно халатной. Как она могла не знать? Она, которая считала себя идеальным инструментом в руках Дэвида, самой преданной и бдительной его рабыней, упустила такую фундаментальную деталь. Она была уверена, что в восемнадцать лет Лили уже давно потеряла свою невинность. Видимо, подростки сейчас были не те, что десять лет назад.
Внутри неё всё сжалось от внезапного, острого приступа отвращения к самой себе. А если бы Дэвид сегодня утром пожелал развлечься с девственницей, а она даже не знала что такая уже есть в доме? Или ещё хуже, её неосторожный совет мог «испортить» Лили, заставив использовать дилдо. И что тогда, она бы невольно лишила отца естественного права на свою дочь? Её замутило. Для Сюзи, чьим единственным смыслом жизни стало
Лаура узнает кто ее сын