безупречное служение, подобный провал был равносилен преступлению. Она накажет себя. Обязательно накажет. Но сначала...
— Стоять! — голос Сюзи внезапно обрел стальную жесткость, и Лили вздрогнула, отпрянув от стола. — Забудь всё, что я сказала секунду назад. Слышишь? Забудь! Никогда, ни за что этот дилдо не должен оказаться даже рядом с твоей киской. Ты меня слышишь? Никаких экспериментов, никаких «проб». Твоя девственность принадлежит твоему отцу. Повтори!
— Моя девственность принадлежит моему отцу! — повторила Лили, и её голос, сперва дрогнувший, обрел странную, почти религиозную уверенность.
Сюзи шумно выдохнула.
— Хорошо. Не забывай этого. Теперь бери игрушки и спрячь их в своей комнате. Не доставай пока, я позже сегодня покажу тебе, что ему нравится.
Лили покорно закивала, лихорадочно собирая содержимое коробки обратно в картонный короб. Когда за девушкой захлопнулась дверь, Сюзи резко обернулась и с глухим стуком прислонилась лбом к ледяному металлу холодильника. Холод обжег кожу, но он не мог заглушить внутренний трепет. Ее всё еще потряхивало от осознания того, насколько близко она подошла к катастрофе.
Без наказания тут не обойтись.
Сюзи действовала как трансе. Она прошла в ванную, где в небольшом пластиковом боксе хранились остатки старой аптечки. Среди ватных дисков и антисептиков она нашла тонкие медицинские иглы. Её пальцы слегка дрожали, когда она доставала их. Сюзи не была мазохисткой по природе, она ненавидела резкую, пронзающую боль, и именно поэтому это наказание казалось правильным.
Первая игла вошла в её грудь.
Сюзи замерла, глядя на маленькую алую каплю, выступившую на коже. Резкая, точечная вспышка боли прошла сквозь тело, и вместе с ней, словно через открытый клапан, вытекла удушливая, липкая вина. Она вогнала вторую иглу, затем третью, чувствуя, как физическое страдание вытесняет ментальный хаос, возвращая ей ясность мышления. Только так, она могла очистить свой разум от ошибки, которую чуть не совершила. Теперь, когда внутренний шум утих, она могла подумать.
Девочка не была проблемой. Если бы Сюзи приказала ей проползти голышом по битому стеклу, Лили сделала бы это с блаженной улыбкой на лице, лишь бы эта прогулка приблизила её к долгожданной ночи с отцом,
Сюзи медленно вытащила иглы из кожи, наблюдая за крошечными красными точками на своей груди. Проблема заключалась не в податливости дочери, а в самом Дэвиде. Он всё ещё неосознанно цеплялся за обломки старого мира. Мужчина всё ещё помнил себя «хорошим отцом», «заботливым мужем», человеком, который когда-то верил в равенство и личные границы. Эта привычка к морали прошлого была единственным барьером, который мешал ему полностью отдаться своей новой природе.
Она понимала новый мир намного лучше него. Сюзи задумчиво протерла иглы ваткой со спиртом и положила их обратно. Очень может быть, что они ещё пригодятся.
Сам он не решится переступить черту. Пока ещё нет. Ему нужен был толчок. С её стороны. Сара была фундаментом, но этого было мало. Дэвид должен был воочию убедиться в том, что покорность Лили стала абсолютной и, главное, естественной. Ему нужно было столкнуться с этой реальностью — так, чтобы это невозможно было списать на случайность. Сюзи предстояло срежиссировать этот момент. Разрушить его внутренние барьеры за него самого.
Со временем.
Но сначала ей нужно выпустить Сару из её комнаты и приставить к работе по дому. А потом дать Лили направление для тренировок. И почитать в интернете про анал. Сюзи убрала аптечку и вышла из ванной.
Миссис Смит