её пальцы вцепились ей в волосы, то ли пытаясь оттолкнуть, то ли наоборот чтобы прижать её голову сильнее. Алиса проникла языком глубже в Ингу. Ей было совсем нечем дышать, но она не остановилась и не попыталась отстраниться. Она ласкала подругу все сильнее и быстрее. Инга выгнулась, запрокинула голову, её стон перешел в хрип, бедра задрожали как в судорогал. И она кончила. Оргазм накрыл её как взрыв, оглушив и ослепив на несколько секунд. Её тело билось в кновульсиях. Она оттолкнула Алису и крепко сжала ноги, вцепившись руками в простынь. Несколько секунд она просто дрожала, открывая рот как рыба на суше, а потом обмякла, приходя в себя.
Алиса вытерла губы и с восхищением смотрела на Ингу. Та лежала, тяжело дыша, и по её щекам текли слёзы, чистого, незамутнённого наслаждения.
— Ты в порядке? — спросила Алиса, вдруг испугавшись.
— Да, — прошептала Инга. — Это было... невероятно. Я...
Алиса легла рядом и прижалась к ней. Её собственное возбуждение никуда не делось, но она вдруг поняла, что ей не важно, кончит ли она сама. Она уже получила своё удовольствие — удовольствие от того, что довела Ингу до оргазма. Это было лучше, чем любой физический пик. Это было... любовью.
— Я впервые вижу как... — сказала она тихо. — Это невероятно! Я бы наслаждалась этим зрелищем всю жизнь!
Инга потянулась к ней и поцеловала — нежно, благодарно.
— Я хочу сделать для тебя то же самое, — сказала она. — Я люблю тебя.
— И я тебя, — ответила Алиса и вдруг поняла что это правда.
Они лежали, прижавшись друг к другу, голые, мокрые от пота, и молчали. За окном было темно. Ночник отбрасывал на стены мягкие тени. Камера всё ещё записывала, но никто не обращал на неё внимания.
— Как ты думаешь, — спросила Алиса наконец, — что будет дальше?
Инга задумалась.
— Не знаю, — честно ответила она. — Может быть, мы втроём попробуем. Может быть, всё останется как есть — я с Дианой, а ты... ты просто рядом. Все сложно. И одновременно все просто. Я люблю вас обеих. И хочу быть с каждой из вас. Самое страшное — если мне придется выбирать.
Алиса прижалась к ней крепче.
— Не придется! Я тоже вас обеих люблю, — прошептала она. — И я хочу, чтобы мы были вместе. Втроём. По-настоящему.
— Тогда, — сказала Инга, — мы попробуем. Когда Диана вернётся. Поговорим втроём и попробуем.
Алиса кивнула. Они лежали в тишине, и за окном пели сверчки и миллиарды звёзд украшали ночное небо. Впереди был новый день, полный неизвестности. И каждый из них надеялся, что жто будет приятная неизвестность.
— --
25 июля, суббота. Ночь. Больница
В палате было тихо. Тишину нарушали только звуки из коридора — дежурные сестры и пациенты, страдающие бессонницей изредка проходящие мимо двери её палаты. Диана сидела на кровати, откинувшись на подушки. Спать не хотелось. Мысли крутились вокруг одного и того же: Инга. Алиса. Их разговор. И то, что, возможно, происходит сейчас в её доме.
Она взяла телефон и открыла заметки. Пальцы зависли над экраном. Она никогда не писала стихов — это было не её. Но сейчас слова вдруг начали складываться сами — корявые, неуклюжие, но идущие откуда-то из самой глубины.
Толстая ты,корова