лицо в это месиво из двух обессиленных членов и маминой писи, из которой все текли и текли ручейки мутной тягучей жидкости. Она, спасибо, брату Артему, прекрасно знала вкус этой спермы, но сейчас к нему примешивалось еще что-то, что заставляло ее сходить с ума от наслаждения. Продолжая тереться о ногу отца, она теребила губами то мокрые половые губы маминой писи, то повисшую плоть Марка, то вкусную головку члена отца, и ей было так бесконечно хорошо, что её тоже вдруг настиг мощный оргазм, и она кончила, заливая тело папы своим соком, совершенно не стеснясь никого. Они все теперь одно целое.
Когда всё стихло, они лежали вповалку, кто где. Мокрые, липкие, опустошённые. Иван сжимал в руках бедра Кати, толком не понимая, она еще с ними, или до сих пор в отключке.
Марк отвалился рядом, тяжело дыша.
Официанты сжимали телами Полину, не торопясь выходить из нее.
Тася приподнялась над кроватью, вытирая губы.
Иван улыбнулся ей.
— Ты сегодня стала взрослой, — прошептал он.
И в этой фразе было всё. И признание, и принятие.
Ночь опустилась на виллу тягучей, бархатной тьмой, приправленной ароматом морского бриза, секса и разлитого где-то вина. Свечи догорали на столе, оставляя после себя лужицы воска и рождая причудливые тени, которые плясали на мраморных плитах виллы.
Автору будет очень приятно, если вы проголосуете за эту часть романа после её прочтения
Личное секс-достижение