справился сам, интуитивно угадывая необходимые движения. Когда он успел научиться? Ей самой пришлось удовлетворить его ротиком, потому что дочь отключилась. И сейчас мысли, которые прервало наказание, снова вернулись. Он всё больше напоминал ей… Розовых. Причём не тихих податливых мужчин, а именно женщин – спокойных, уравновешенных, прекрасно знающих, что и зачем делают. Это было… странно… Очень странно. Очень! Теперь она могла понять заинтересованность Пурпурной. Но… сама Омита - Белая, как и мужчина, который её оплодотворил. Насколько она знала – Чародейки рождаются… Хм-м-м… Она ничего об этом не знает! Думала, что Розовые появляются у Белых, Красные у Розовых, но у кого именно и по какой причине? Они вообще рождаются такими или… уже потом… превращаются? Только сейчас поняла, что не только не знает, но и никогда не задумывалась об этом! Почему?
Женщина встала и тихо зашла в ванную. Повернулась попкой к зеркалу. Опухоль уже спала и цвет начал меняться. Через пару дней не будет заметно. Почему она так наслаждалась поркой? Ей никогда не нравилось получать боль, и она старалась абстрагироваться, уйти в себя.
Важнее другое… Пару дней назад Омита была уверена, что её мальчик ничем кардинально не отличался от своих ровесников. Даже его нерешительность и застенчивость были достаточно типичны. Пару дней назад его смутило предложение полежать рядом с мамой, потом Аиша предлагает ему влагалище и… Всё резко меняется! Придя домой, он робко соглашается взять её попку, потом совсем уже не робко начинает распоряжаться её телом и делает сестру Рабыней! Воздействие Пурпурной? Насколько она поняла – напрямую та вмешиваться не собирается. Кстати, почему? Впрочем, если логика и мышление Розовых не особенно отличались от Белых – они могли что-то обсудить, пошутить или наслаждаться сексом с Белыми или их мучениями – то Красные… Отсутствие у них эмоций и мимики пугало сильнее, чем наказание от Розовых. Словно манекены в магазинах, которые поворачиваются, наклоняются, показывая преимущества новых моделей одежды. Можешь смотреть на них или нет, ругать их или хвалить – им нет до тебя никакого дела. Только внезапно тебя скручивает безумная боль, и понимаешь, что в чём-то ошибся… Или нет? Они никогда ничего не говорят и не объясняют. Неужели Гайс начнёт… меняться и превратится в… Нет! Такого не может быть! Это невозможно!
Надо будет ещё встретиться с Аишей. Нет, она не имеет права принимать такое решение. Она должна спросить разрешение у своего Господина. Женщина тяжело вздохнула и направилась в свою постель… Нет, в его постель. Теперь ей ничего не может принадлежать… Как и её дочери… Нет, теперь это не её дочь. Это его Рабыня, как и она сама… Как всё изменилось! Ей придётся привыкать.
Проснулась Омита от ритмичного покачивания кровати. Дочь старательно глотала сперму и, заметив внимание мамы, улыбнулась ей. Женщина поощряющее улыбнулась и направилась на кухню. Нет, сначала в туалет. Она уселась на чашу, ощущая, как сфинктер растягивается всё сильнее, дискомфорт усиливается… Ох! Всплеск подтвердил, что её первое самостоятельное выделение завершилось успешно. На дне чаши плавало перламутровое яйцо с кулак размером. И выглядело, и пахло более… приятно, чем обычно. Она провела пальцами между ягодиц, ощущая уже привычную смазку, понюхала пальцы. Потом, не задумываясь, затолкала пальцы в горло и остановилась, только когда костяшки упёрлись в зубы. Расслабила челюсть и продвинулась ещё глубже. Покосилась в зеркало – выглядело жутковато, но… мальчику должно понравиться. И размер этого яйца, которое она сумела выдавить… Её действительно превратили в идеальную Шлюху… или Бимбо… или Куклу, судя по тому, как она перенесла вчерашнее наказание. Когда она сама ходила
Чародейки