— Чем могу помочь? — спросила женщина, отдышавшись.
— Мы на приём к ректору Грину, — вежливо сказала Эмили. — У нас назначено.
— Прошу прощения, но придётся подождать несколько минут, — сообщила она, устало опуская плечи. — Сейчас он разбирается с одной ситуацией, которая возникла сегодня утром, и её нужно уладить. Присядьте, пожалуйста, — он примет вас, как только освободится.
— Можно поинтересоваться, что случилось? — спросила Эмили. Она изобразила любопытство, но что-то в её тоне подсказало мне: она уже знает.
— Ну, мы не знаем, кто это начал, но сегодня утром среди студентов разошлись фотографии одной нашей студентки.
Первая мысль — что речь обо мне. Сердце на секунду замерло: я уже представила, как мой голый снимок передают из рук в руки и все надо мной смеются. Но женщина продолжила:
— К тому моменту, как мы взяли ситуацию под контроль, почти весь институт уже видел или получил копии этих снимков.
— А что за снимки? — спросила Эмили. По её глазам было ясно: она точно знает, что на них.
— Ну, вы только не распространяйтесь, но это откровенные фотографии. Их, видимо, распечатали несколько сотен — мы уже изъяли почти двести и, судя по всему, это ещё далеко не всё, что раздали. Девочка была так унижена... Она, кажется, шла по коридору на пару, когда кто-то показал ей один из снимков. Бедняжка. Мне на секунду показалось, что у неё будет нервный срыв.
— Где она? — продолжала расспрашивать Эмили.
— Сейчас у мистера Грина. Её родители здесь, думаю, её отпустят на сегодня домой. Господи, я даже не знаю, что с ней делать, — на тех снимках вообще ничего не было прикрыто, и я не представляю, как она вернётся сюда. И как нам быть с остальными студентами — они вели себя просто зверски, а мы понятия не имеем, с чего начать искать тех, кто это распространил. Полный кошмар.
— Да уж, похоже на то, — согласилась Эмили с лёгкой усмешкой. — Ужасно, когда такое случается с человеком. Наверное, это страшно унизительно, да, Аманда?
— Представить не могу, — ответила я с той же деланной усмешкой.
— Ну что ж, раз такой кризис — пусть мистер Грин не спешит, — сказала Эмили женщине. — Надеюсь, вы поймаете тех ужасных людей, которые сотворили такое с бедняжкой. Надо будет сегодня вечером помолиться за неё, Аманда, как думаешь?
— Конечно, — ответила я, стараясь не выдать насмешки. Признаюсь: хоть мне и жаль эту девушку, я испытала огромное облегчение оттого, что снимки — не мои. Хоть раз пострадал кто-то другой.
— Спасибо за понимание, — благодарно сказала нам женщина. — Присядьте, пожалуйста, и как только он освободится, я скажу мистеру Грину, что вы здесь.
— Спасибо, — любезно ответила Эмили и отвела меня к стульям.
— О ком это они? — спросила я Эмили про девушку со снимков.
— С чего ты взяла, что я знаю? — ответила она вопросом на вопрос.
— Потому что это очень похоже на твоих рук дело, — сказала я. — До твоего появления ничего подобного здесь не случалось.
В этот момент в офис ворвалась ещё одна женщина с небольшой стопкой глянцевых фотографий. Одна соскользнула с верха стопки и упала на пол прямо перед нами.
— Вот ещё пара дюжин этих снимков, я нашла несколько в женских туалетах, — сказала она женщине за стойкой, кладя стопку на стол. — Они были расклеены по всем стенам, и на некоторых надписи. Я так зла на этих детей, что готова их придушить.
Мама входит в раж.