мы устроили, и арестуют, когда найдут всю эту травку. Идея Си-Джей. И наша надежда — ради их же блага — что они так увязнут в попытках спасти свои задницы от тюрьмы, что забудут про твоё спасение.
— Боже, вы этого не сделали, — вырвалось у меня от шока.
— Ты прекрасно знаешь, что сделали, — напомнила она. — Поверь: я не в восторге. Ненавижу мысль, что вся эта отличная травка будет месяцами пылиться в хранилище улик.
— Ты больная, — с отвращением сказала я. — Ты хоть понимаешь, что делаешь — не только с ними, но и с теми, кто их любит? Тебя правда больше волнует твоя дурь, чем жизни людей?
— Слушай: если бы они отступились и держали язык за зубами — были бы в порядке, — защищалась она. — Чёрт, мы бы им даже работу дали, лишь бы молчали. Скажи об этом их семьям, если расстроятся.
— Ты — зло.
— Я — волевая, милая.
Она убрала руку с моего плеча, подошла к окну и всмотрелась — будто искала что-то.
— А, вот и она, — сказала она себе и указала в окно, чтобы я посмотрела.
— Что здесь делает моя машина? — спросила я, увидев свою белую «Тойоту» напротив дома. Последнее, что знала: она всё ещё у Гейл.
— Заправили полный бак и пригнали, пока мы ели, — ответила Эмили.
— Кто пригнал?
— Ты его не знаешь.
— Зачем она здесь?
— Через несколько минут ты на ней поедешь, — сказала она. — Поскольку ты сегодня была хорошей девочкой и хорошо приняла лекарство — наказание будет полегче. Но это всё равно наказание, и начнётся оно с того, что ты одна поедешь в Юджин сегодня ночью.
Летняя история