сказала она, и он подчинился. Медленно, с трудом сгибая колени, опустился на пол перед её стулом.
Светлана раздвинула ноги шире, открывая ему вид на своё влагалище и задницу — красные, опухшие, мокрые, с вытекающей из обоих отверстий спермой. Из ануса медленно, капля за каплей, сочилась белая жидкость, смешанная с жёлтыми крупицами застывшего воска.
— Вылижи меня, — приказала она. — Тщательно. Чисто. Чтобы ни одной капли чужой спермы не осталось.
Он колебался секунду. Его лицо побледнело, на лбу выступила испарина. Но он знал — ослушаться нельзя. Наклонился, и его язык коснулся её влагалища — осторожно, почти невесомо. Светлана вздохнула.
— Глубже, — сказала она. — Не бойся. Ты лижешь не чужую жену. Ты лижешь свою жену, которая вернулась к тебе после того, как её использовали другие мужчины. Это твоя обязанность — привести меня в порядок.
Он задвигал языком — медленно, старательно, облизывая каждую складку, каждую морщинку. Светлана чувствовала его язык внутри себя — тёплый, влажный, старательный. Он собирал чужую сперму, проглатывал её, и от этого унижения его член, который она видела краем глаза, начал твердеть. Ей нравилось это. Нравилось, что он возбуждается от того, что вылизывает её после других мужчин. Что его унижение становится его возбуждением.
— Теперь задницу, — сказала она, отодвигаясь на край стула и наклоняясь вперёд, чтобы он мог добраться.
Он переполз на коленях, устроился у неё за спиной. Его язык коснулся её ануса — растянутого, опухшего, ещё горячего после свечей. Светлана застонала, когда он начал лизать — медленно, осторожно, вбирая в рот сперму, воск, всё, что осталось внутри. Она чувствовала, как его язык проникает внутрь, вычищает, массирует. Это было не так интенсивно, как члены парней, не так жёстко, как хотелось бы ей сейчас, но было в этом что-то своё — интимное, почти нежное, хотя и унизительное для него.
— Сегодня меня хорошо использовали, — сказала она, откидываясь на спинку стула и глядя в потолок. — Четверо парней. Молодых, сильных. Они трахали меня в пизду и в жопу. По очереди и одновременно. А потом вставили в мою задницу три толстые свечи и зажгли их. Я стояла на столе раком, с горящими свечами в жопе, и сосала их члены. По очереди. Всех четырёх. Они называли меня анальной шлюхой, плевали в меня, шлёпали по заднице. А потом пришёл курьер с пиццей. И он тоже меня видел.
Муж замер на секунду, его язык остановился. Светлана почувствовала, как он напрягся. Она знала, что это тяжело для него — слышать такие детали, представлять её с другими мужчинами. Но ей нужно было, чтобы он это слышал. Чтобы он понимал, какая она. Чтобы он принимал её целиком, со всей её грязью.
— Продолжай, — сказала она. — Я не сказала, что можно останавливаться.
Он снова начал лизать. Его язык двигался быстрее, глубже, будто он хотел вычистить не только физические следы, но и память о том, что произошло. Светлана закрыла глаза, позволяя себе наслаждаться.
Внутри неё шла сложная работа. Не только физическая — психологическая. Она анализировала то, что с ней происходило в последние дни, и не узнавала себя. Та Светлана, которая месяц назад боялась раздеться при муже при свете, которая стеснялась своих бёдер и задницы, которая считала себя старой и некрасивой — куда она делась? Её больше не было. Вместо неё родилась другая женщина — та, которая требовала, чтобы её называли шлюхой, которая просила трахать её в жопу, которая кончала от унижения и от того, что её снимают на видео.
Новые впечатления