Дом Роберта всегда был для него убежищем, расположенным неподалеку от лесных тропинок и безмятежного пруда, до которого можно было быстро доехать. В свои 55 лет он был воплощением надежности — высокий и крепкий, с волосатой грудью, которая говорила о его трудолюбии: он чинил все по дому и обеспечивал семью. Его жена умерла десять лет назад, оставив его одного воспитывать дочь Эмили, пока она не расправит крылья. Теперь 35-летняя Эмили, уставшая от городской суеты, вернулась со своей дочерью-подростком Лили. Большой город потерял для Эмили свою привлекательность — бесконечный шум, неудачный брак и работа, которая высосала её душу. Она жаждала тихого ритма дома, комфорта близости с отцом. «Это временно», — сказала она, когда они приехали, распаковывая коробки в гостевой комнате. «Пока я не встану на ноги».
Роберт кивнул, но каждый раз, когда заходила речь о переезде — за чашкой кофе или во время вечерних бесед — он тепло улыбался и говорил: «Может быть, когда-нибудь, малышка, но пока мне нравится, что вы с Лили дома. Это хорошо для всех нас». Эмили закрывала на это глаза, благодарная за гостеприимство. Он безропотно оплачивал счета, наполнял холодильник продуктами и следил за тем, чтобы машина всегда была на ходу. Лили тоже процветала, её юношеская энергия наполняла дом смехом.
Их дни вошли в уютный ритм. Выходные означали прогулки по тенистым тропинкам, Роберт шёл впереди с рюкзаком, полным закусок, его сильные руки помогали Лили преодолевать корни, а Эмили восхищалась тем, как легко он о них заботится. «Ты самый лучший, дедушка», — говорила Лили, и Эмили молча повторяла это, чувствуя прилив благодарности.
Слово «дедушка» задевало его, заставляя чувствовать себя старым в тот момент. «Лили... называй меня папой с этого момента, как твоя мама». Лили согласилась, это показалось правильным.
Послеобеденные часы у пруда были настоящим блаженством — купание в прохладной воде, Роберт плескался с Лили, пока Эмили плавала, расслабляясь на солнце. После этого он жарил бургеры, а дымный аромат манил их к столику для пикника, где они ели и разговаривали обо всём и ни о чём.
Вечера добавляли разнообразия: ужины в местной закусочной, где Роберт настаивал на угощении, а затем кино в старом кинотеатре в центре города. Лили выбирала романтические комедии, Эмили — триллеры, но выбор Роберта — что бы ни заставляло их всех улыбаться — всегда побеждал. «Всё для моих девочек», — говорил он, его глубокий голос пленял их. Они были благодарны, по-настоящему. Эмили наблюдала, как он рубит дрова для камина или чинит велосипед Лили, заново осознавая, какой он хороший человек — добрый, надежный, тот самый кормилец, которого она всегда искала в своих свиданиях в городе. Она пробовала: высоких парней с широкими плечами, даже нескольких с жесткой растительностью на груди. Но никто не мог сравниться с тихой силой отца, его непоколебимой любовью. Ни один не давал ей такого чувства безопасности, такого внимания.
Однажды вечером, после того как Лили ушла к подруге на ночёвку, Эмили присоединилась к Роберту в гостиной с бокалом вина. Предыдущий девичник сделал её расслабленной и разговорчивой. Она устроилась рядом с ним на диване, ближе, чем обычно, её плечо коснулось его руки. Незаметно, не задумываясь, она подвинулась, прижимаясь к нему боковой стороной своей полной груди, смеясь над его шуткой. Её взгляд задержался на его лице — на морщинах, полных опыта, на тепле его взгляда. Она вдохнула его запах, чистый аромат мыла с лёгким оттенком лосьона после бритья и почувствовала внезапное тепло между ног, её вагина стала влажной. Это застало её врасплох, но она не
Мой новый год (быль)