Дом пах старым деревом, сушеной полынью и известкой. Валерия стояла посреди пустой гостиной, прижимая к груди коробку с кухонной утварью, и смотрела, как сквозь немытое окно пробиваются густые лучи предзакатного солнца. В этих лучах медленно кружились пылинки. За окном шумел раскидистый яблоневый сад — запущенный, дикий, но невероятно живой. После тридцатого этажа столичной высотки, где окна не открывались из-за гула вентиляции, эта тишина казалась почти оглушительной.
— Лера, принимай груз! Последний ящик с твоими книгами! — в дом, тяжело дыша, вошел Костя.
Ему было двадцать пять. На нем были старые джинсы, испачканные в побелке, и серая майка, плотно облегавшая широкие плечи. Его короткие русые волосы растрепались, а на лбу выступили капли пота. Он поставил тяжелую картонную коробку на скрипучий паркет и с размаху сел на нее, вытирая лицо тыльной стороной ладони.
— Всё. Официально заявляю: мы переехали. Машина уехала, грузчики получили свои чаевые и перекрестились. Теперь мы деревенские жители, Лерочка.
Валерия улыбнулась, поставила свою коробку на подоконник и подошла к мужу. Ей было двадцать четыре. Тонкая, изящная, с длинными светлыми волосами, которые она наспех собрала в небрежный пучок на затылке. Короткие шорты и просторная белая футболка делали её похожей на девочку-подростка, хотя в её фигуре уже чувствовалась та самая мягкая, притягательная женственность, которая заставляла мужчин на улице оборачиваться.
Она села к Косте на колени, обвила руками его шею и заглянула в глаза:
— Ты не жалеешь? Правда? Здесь ведь даже сотовой связи почти нет на первом этаже. А до ближайшего супермаркета ехать минут двадцать по гравию.
Костя обнял её за талию, чувствуя пальцами тепло её кожи под тонкой тканью футболки. Его ладони медленно скользнули вниз, сжимая её бедра.
— Жалею? Да я счастлив, Лер. Посмотри вокруг. Никаких соседей за стеной, которые делают ремонт в семь утра. Никакого смога. Только ты, я и тридцать соток земли. Ну и старый дом, который нам предстоит довести до ума.
Он потянулся к её губам, увлекая в долгий, ленивый поцелуй. Валерия ответила охотно, приоткрывая рот и вплетая свои пальцы в его волосы. От Кости пахло пылью дороги, сигаретным дымом и мужским потом — этот запах почему-то всегда действовал на неё возбуждающе. Её дыхание участилось, она плотнее прижалась к нему, чувствуя, как под джинсами мужа начинает зарождаться привычное, твердое тепло.
— М-м-м, Кость... подожди, — тихо выдохнула она, отстраняясь на несколько сантиметров, хотя её глаза блестели от подступившего желания. — Нам еще нужно разобрать хотя бы постельное белье. Иначе мы будем спать на голом матрасе.
— Матрас подождет, — хрипло ухмыльнулся Костя, его рука уже забралась под её футболку, оглаживая шелковистую кожу на пояснице. — Мы обязаны освятить этот дом. Прямо здесь, на полу.
В этот момент снаружи раздался громкий, уверенный стук в тяжелую деревянную входную дверь. Валерия вздрогнула и мгновенно соскочила с его колен, оправляя футболку. Костя недовольно выругался, поднимаясь на ноги.
— Кого там принесло? Мы же никого не ждали.
— Иди посмотри, — прошептала Лера, поспешно приглаживая растрепавшиеся волосы. — Может, почтальон или председатель кооператива?
Костя вздохнул, одернул майку и направился в просторные сени. Открыв массивную дверь, он замер на пороге.
На крыльце стоял высокий, плотно сложенный мужчина лет сорока пяти. На нем были дорогие, отлично сидящие льняные брюки и легкая рубашка поло бутылочно-зелёного цвета, подчеркивающая загар и крепкий торс. Его короткие волосы с благородной проседью были аккуратно уложены, а на лице играла уверенная, даже слегка покровительственная улыбка человека, который привык чувствовать себя хозяином в любой обстановке. В руках он держал плетеную корзину, из которой аппетитно пахло свежей выпечкой,
Хочу тебя в по...