— А мы, пять девочек, остаемся зрячими, моя хорошая. Мы собираемся в самом центре комнаты и шепотом — заметь, строжайшим шепотом, чтобы мужчины не дай бог не узнали нас по голосу или вздоху — распределяемся между ними. Каждая женщина сама выбирает, какого из пяти мужчин она хочет обслужить. И начинает орально ласкать его. Задача женщины — довести выбранного партнера до самого конца, до мощного финала, используя только свои губы, язык и горло. Руками помогать себе нельзя. И мужчина тоже не имеет права прикасаться к женщине. Он должен сидеть, получать удовольствие и пытаться угадать по чистым тактильным ощущениям — по теплу губ, по скольжению языка, по глубине заглатывания — чья именно женщина сейчас трудится на его члене.
— Погоди, — Костя нахмурился, чувствуя, как его собственные шорты стремительно натягиваются от одной только словесной картины этого разврата. — То есть... руками трогать нельзя? Только по ощущениям на члене?
— Именно так, Костян! — азартно хохотнул Андрей, лениво поправляя воротник рубашки и весело подмигивая Сергею. — Только твой член должен подсказать твоему затуманенному мозгу, кто перед тобой на коленях ползает. И тут кроется главный приз и самый сок нашей игры. Если мужчина в процессе ласк или прямо в момент своего финала громко и четко называет имя, и угадывает... чья именно баба его сейчас ублажает... то после этого он получает полное, абсолютное и негласное право забрать эту женщину в любую свободную спальню на втором этаже и трахать её там так, как ему вздумается, во все дыры до самого утра! И её официальный муж не имеет права пикнуть, приревновать или обидеться. Это закон нашей большой семьи. А вот если мужчина ошибся и назвал не то имя — значит, облом. Женщина просто молча принимает его сок, глотает до конца, вытирает губы салфеткой и молча уходит обратно в общую женскую группу. А ты остаешься сидеть со спущенными штанами в темноте, гадая, кто же это был на самом деле — твоя Лера, Наташка Сергея, Оля Андрея или Маринка Бориса.
В гостиной повисла густая, душная и звенящая тишина, нарушаемая только треском дров в камине. Валерия ошеломленно посмотрела на мужа, а затем обернулась к Наталье и Ольге. На ее лице читалась буря эмоций.
— Но подождите... — заговорила Валерия, ее голос заметно дрожал от подступившего волнения и смущения. — Это же... как-то совсем... А как же верность? Мораль, в конце концов? Мы ведь женаты... Получается, что любая из нас может достаться любому чужому мужчине? И сосать ему, и ложиться под него? Это же... ну, настоящая пошлость и грязь!
Наталья сочно, раскатисто расхохоталась на всю гостиную, сильнее притягивая Леру к себе за плечи и бесцеремонно втискивая хрупкую девушку в свою пышную, пахнущую дорогими духами грудь:
— Ой, Лерочка, не смеши мои коленки! Какая мораль, девочка моя? Какая грязь? Мораль и приличия вы оставили там, на въезде в наш поселок, в своей душной московской высотке. Здесь, среди нас, все эти условности сгорают. Мы здесь — одна большая, общая плоть, единая семья. Разве тебе самой не интересно проверить своего Костика? Проверить, сможет ли твой любимый муж узнать твои губы среди пяти женщин? Узнать, насколько хорошо его член изучил твое горлышко? Это же чистый, первобытный азарт! Поверь, когда ты стоишь на коленях перед мужиком, который тебя не видит, и пытаешься обмануть его своей техникой, заставить его назвать чужое имя — это такой адреналин в кровь выбрасывает, что ты течь начинаешь
Достоинство