— Наташка дело говорит, — с хищной, развратной улыбкой добавила Ольга, жена Андрея, лениво поправляя прическу. — Это стирает абсолютно все барьеры и освежает брак так, как ни один психолог не сможет. Мужчины начинают ценить тонкости, нюансы ласк, прислушиваться к каждому движению языка. А для нас, девочек, это вообще раздолье. Я вот, например, в прошлый раз Борису так глубоко засадила, что он аж фамилию свою забыл и назвал имя Марины, подумав на свою! Как мы потом смеялись! Боря, помнишь, как ты облажался?
— Да уж, помню, — кряхтя, усмехнулся Борис, пригубив коньяк. — Олька тогда реально превзошла саму себя, так горло расслабила, что я был уверен — это Маринка трудится. Но в этом и весь кайф, народ! Полная, стопроцентная анонимность и игра на грани фола. Пятеро мужчин в темноте, пять женщин при свете. Полная свобода выбора.
Костя слушал этот развратный и откровенный спор соседей, и его разум буквально раскалывался на части от противоречивых, диких чувств. С одной стороны, мысль о том, что его хрупкую, нежную Леру прямо сейчас, в паре метров от него, будет жадно брать в рот условный огромный Борис или наглый Сергей, вызывала резкий, болезненный укол собственнической ревности. Но, с другой стороны, этот страх мгновенно, до основания выжигался лавиной запредельного, порочного вожделения. Ему самому до безумия, до дрожи в коленях хотелось оказаться в этой кромешной темноте повязки, чувствовать горячие, влажные чужие губы на своей раскаленной плоти и судорожно пытаться угадать — Марина это, Наталья, Алёна, Ольга или его собственная Лера. Шорты Кости уже превратились в тесную, едва сдерживающую его каменный член ловушку, и мужчины напротив это прекрасно видели и довольно переглядывались.
— Ну а если я ошибусь? — хрипло спросил Костя, стараясь, чтобы голос не дрожал слишком сильно. — Если я буду уверен, что это Лера, назову её имя, а это окажется, например, Марина? Что тогда?
— О-о-о, тогда ты просто кончаешь ей в рот, сосед, — с наглой ухмылкой пояснил Сергей, подмигивая пареньку. — Марина твои соки молча сглатывает, поднимается с колен, утирается и уходит на диван. А ты снимаешь повязку и понимаешь, что твоя жена в этот момент сосет кому-то другому, а ты свою попытку просрал. Вот и вся мораль. Жестко, пошло, но чертовски честно. Ну так что, молодежь? Не испугались наших деревенских масштабов? Повторяю: отказаться можно прямо сейчас. Никто вас насильно вязать не будет. Но если соглашаетесь — то играем по всем правилам, до самого конца, без соплей, слез и обид. Договорились? Молодежь?
Костя перевел медленный, тяжелый взгляд на Валерию. Девушка сидела, прерывисто и глубоко дыша, ее аккуратная грудь высоко вздымалась под легкой шелковой блузкой, сквозь которую отчетливо проступали контуры затвердевших от возбуждения сосков. Она посмотрела на Марину, которая в этот момент ободряюще, очень ласково и интимно сжала ее ладонь, словно без слов говоря: «Все хорошо, маленькая моя, мы с тобой, расслабься и получай кайф».
Валерия подняла глаза на Костю, судорожно облизала свои пересохшие, искусанные губы и едва заметно, но бесконечно решительно кивнула мужу. Барьеры в ее голове были не просто сломаны — они были превращены в пепел.
— Мы в игре, мужики, — хрипло, но твердо отрезал Костя, со стуком ставив пустой стакан из-под виски на стеклянный стол.
— Вот и отлично! Наш парень! Настоящий сосед! — Игорь довольно, со звучным хлопком потер ладони друг о друга и решительно поднялся со своего дивана, разворачивая черные шелковые повязки и раздавая их Борису, Сергею, Андрею и
Измены жене (2 часть: Не успел всунуть голубоглазой красотке)