Сергей поцеловал её в мокрые от слёз виски, потом в висок, потом в губы — долго и медленно. Он не сразу ответил. Просто лежал, обнимая её, и чувствовал, как внутри него смешиваются любовь, вина и страх.
— Тогда мы будем вместе, — наконец сказал он хрипло. — Как бы тяжело ни было. Я не отпущу тебя. Даже если это меня погубит. Даже если я знаю, что должен был отправить тебя учиться и дать нормальную жизнь. Но я... я уже не могу без тебя. И не хочу.
Работу она нашла быстро — продавщицей в небольшом продуктовом магазине неподалёку от дома. Форма была простая: синяя рубашка с небольшой эмблемой на груди и чёрные брюки, которые слегка облегали её бёдра. Она собирала длинные чёрные волосы в аккуратный хвост, надевала очки и уходила на смену. Возвращалась уставшая, но с каким-то новым, тихим спокойствием. Иногда приносила продукты со скидкой для сотрудников и молча клала их на кухонный стол, будто это был её маленький, но важный вклад в их странную семью.
Сергей тоже нашёл работу. Охранником в том же торговом центре, где находился её магазин. Ночные смены, иногда дневные. Форма, рация, тяжёлые ботинки. Возможность иногда видеть её через стекло входа, когда она стояла за кассой и улыбалась покупателям. Он знал, что это неправильно — устраиваться туда только ради того, чтобы быть ближе. Это было эгоистично и опасно. Но он не смог отказать себе. Ему нужно было видеть её. Нужно было знать, что она рядом, что она его, даже когда они были на работе.
Их дни сложились в странный, но уже почти привычный ритм.
Утром Карина уходила первой. Сергей провожал её до двери, целовал в губы и тихо говорил: «Не забывай, чья ты». Она кивала, слегка краснела и уходила. Днём он иногда заходил в магазин под видом обычного посетителя — брал воду или сигареты и ловил её взгляд. Она смотрела на него быстро, но так, что у него внутри всё сжималось. Вечером, когда она возвращалась с работы, он уже был дома или приходил чуть позже. Они ужинали, иногда смотрели что-то по телевизору. А потом почти всегда происходило одно и то же.
Они трахались часто. Почти каждый день.
Дома — после её смены, когда она приходила уставшая, но уже возбуждённая от одной мысли о нём. Она сразу шла в душ. Он входил за ней через несколько минут. Вода была горячей. Он прижимал её мокрое тело к прохладному кафелю, одной рукой держал её за талию, второй — гладил по животу и груди. Она стонала, упираясь ладонями в стену, и просила хриплым, дрожащим голосом:
— Глубже... пожалуйста... я хочу чувствовать тебя весь день. Хочу, чтобы твоя сперма была во мне, пока я стою за кассой и улыбаюсь покупателям... чтобы я помнила, чья я.
Сергей входил в неё сзади медленно, но глубоко. Вода лилась по их телам, смывая пену. Он двигался размеренно, сильно, прижимаясь животом к её ягодицам. Карина выгибалась, тихо стонала и иногда сама подталкивала бёдрами назад, требуя больше. Когда он кончал, она замирала и слушала, как он пульсирует внутри неё, как горячая густая сперма заполняет её. Любила это ощущение больше всего — быть наполненной им, чувствовать, как часть его остаётся в ней надолго.
Иногда она сама садилась сверху. После душа они ложились в кровать, и она забиралась на него. Брала его член рукой, медленно наводила на себя и опускалась, глядя ему прямо в глаза. Училась двигаться. Училась брать то, что хочет. Садилась глубоко,
Страсть к подруге дочери