узнает, что её должница, её временная рабыня, добровольно отдала себя другой? Той, кто сама является чьей-то собственностью?
Паника накрыла мгновенно. Катя задышала чаще, сердце заколотилось где-то в горле. Нужно сохранить всё в тайне. Но как? Может попытаться поговорить с Натальей, и в людных местах закрывать лицо маской, как это делала с учителем? Но опять же Наташа сказала полное подчинение рабыня не должна себя закрывать, она может меня бросить — пришла к выводу девушка. А рассказать Наталье, что у неё уже есть Госпожа — не вариант. Тогда та поймёт, что Катя обманула её, о том что у нее не было тематических отношений.
Всё вертелось в голове, смешиваясь в липкий, тягучий ком. Катя не знала, как быть. Она понимала только одно: влипла. Стала шлюхой. Рабыней. Чьей — уже не важно. От этой мысли, от этого унизительного, беспросветного признания самой себе, возбуждение нахлынуло новой, горячей волной. Тело отзывалось на страх так же, как на приказы Госпожи — предательским жаром между ног.
Катя хотела отогнать эти мысли, заставить себя думать о завтрашнем дне, о том, как выпутаться, как не провалиться… Но тут она услышала, как кто-то начал открывать входную дверь.
Щёлкнул замок. Катя мгновенно вскочила с кровати, схватила халат, висевший на спинке стула, и накинула его на голое тело. Халат был махровым, красивым, но не откровенным — закрытый, тёплый, почти скромный. Он позволял быть спокойной, прятал торчащие соски, скрывал возбуждение, которое всё ещё пульсировало в каждой клеточке.
Она вышла в коридор, стараясь дышать ровно.
В прихожей, снимая туфли, возилась мама. Катя привалилась плечом к косяку, скрестила руки на груди и выдавила самую обычную, домашнюю улыбку.
— Привет, мам. Как дела?
— Привет, — мама скинула туфли и прошла в коридор, с любопытством поглядывая на дочь. — Да нормально... А у тебя как? Как прошла встреча по практике?
В её голосе прозвучал явный сарказм, будто она считала, что всё, что Катя говорила про стажировку — просто шутка, которая ничем серьёзным не закончится.
— Отлично! — Катя улыбнулась, стараясь, чтобы голос звучал ровно и радостно. — Меня приняли на стажировку!
Мама на секунду замерла, а потом её лицо расплылось в искренней, тёплой улыбке. Она подошла и крепко обняла дочку, прижав к себе.
— Молодец! Какая же ты у меня умница! — она отстранилась, заглянула в глаза. — Иди ставь чайник, будем чай пить и отмечать!
Катя утвердительно кивнула и направилась на кухню ставить чайник, а пока он закипал, хлопнула входная дверь — вернулись папа и Витя. Девушка старалась не смотреть на брата лишний раз, разлила кипяток по чашкам и пригласила всех за стол.
— Садитесь, я новостью хочу поделиться, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал бодро.
Все расселись. Катя взяла чашку в руки, согревая ладони, и, глядя по очереди на родителей и брата, выпалила:
— Меня взяли на стажировку в юридическую компанию. Сегодня ходила на собеседование. Всё серьёзно, с завтрашнего дня приступаю.
Папа одобрительно кивнул, отхлебнул чай — он явно обрадовался за дочь. Мама заулыбалась ещё шире, хотя новость уже знала и ждала только реакции мужа. Витя промолчал, только скользнул по ней быстрым, колючим взглядом, но ничего не сказал.
— Молодец, дочка, — папа поставил чашку. — Хорошее дело. Посмотришь, что к чему, может, и правда твоё это.
— Спасибо, — Катя почувствовала, как напряжение в плечах понемногу отпускает, и ей становиться легче чуствуя поддержку родных.
Едва она успела произнести, как телефон на столе завибрировал. Катя мельком глянула на экран, но не стала тянуться — не хотелось привлекать внимание. Через минуту — ещё одно уведомление.
Моя одногруппница - секс мечта любого мужчины!