глаза, приоткрытые губы, тяжело вздымающаяся грудь. Она кивнула. Еле заметно, но он увидел.
Он опустился между её ног. Вдохнул — запах её возбуждения, густой, сладковатый, смешанный с чем-то новым, чужим. Его ладони легли на её бёдра, разводя шире. Он увидел её анус — розовый, припухший, всё ещё влажный после вчерашнего. И ниже — влагалище, раскрытое, блестящее от соков.
Константин встал над Леной, опустился на колени по обе стороны от её головы. Его член покачивался перед её лицом — полувозбуждённый, толстый. Лена повернула голову, потянулась к нему губами.
— Ласкай её, — повторил Константин, когда она взяла его в рот.
Максим медленно вёл пальцами по её промежности. Кожа была горячей, влажной, мягкой. Он нащупал вход во влагалище, ввёл один палец — Лена застонала, но звук был приглушён членом Константина. Он добавил второй палец, начал двигать ими — внутрь-наружу, внутрь-наружу. Его большой палец лёг на её анус, слегка надавил.
Лена дёрнулась, выгнулась. Константин держал её голову обеими руками, двигал бёдрами, трахая её в рот. Член входил глубоко, до самого горла, Лена давилась, слюна стекала по подбородку, но она не отстранялась — наоборот, подавалась вперёд, заглатывая глубже.
Максим смотрел. Его пальцы продолжали двигаться внутри жены, но взгляд был прикован к её лицу — к её губам, обхватившим чужой член, к её щекам, вваливающимся от засасывания, к её глазам, закрытым от наслаждения. Он никогда не видел её такой. За двадцать лет — никогда.
— Теперь — сюда, — сказал Константин, вынимая член из её рта. Он обошёл Лену, встал позади неё. — Подними её, Максим. Поставь на четвереньки.
Максим помог жене перевернуться. Её руки дрожали, колени скользили по пледу. Она стояла перед ним — задранный таз, разведённые бёдра, мокрая промежность. Константин встал позади, снова смазал член маслом.
Лена вскрикнула — громко, не сдерживаясь. Её тело подалось вперёд, но Максим удержал её, положив руки на бёдра. Он видел, как член Константина входит в его жену — видел, как растягивается кольцо мышц, как исчезает внутри дюйм за дюймом. Видел вблизи — так близко, как никогда раньше.
Его рука потянулась к её промежности. Пальцы скользнули во влагалище — горячее, мокрое, пульсирующее. Он двигал ими в такт толчкам Константина, чувствовал через тонкую перегородку, как чужой член двигается в её анусе. Это было безумие. Полное, абсолютное безумие.
— Да, — простонала Лена. — Да, Макс, да...
Она никогда не говорила «да» так. Не с ним. Это «да» было другим — рваным, отчаянным, вырвавшимся из самой глубины. И Максим понял: он делает это. Он — часть этого. Не зритель, не посторонний, а часть.
Константин ускорился. Его бёдра шлёпали о ягодицы Лены, его пальцы впивались в её бока. Лена стонала, толкалась назад, насаживаясь на его член, и одновременно подавалась вперёд, насаживаясь на пальцы мужа. Два проникновения. Два мужчины. Одна энергия.
— Чувствуешь? — выдохнул Константин, не замедляя темпа. — Энергия поднимается. От муладхары — через свадхистхану — к манипуре. К анахате. Чувствуешь, Максим?
Максим чувствовал. Что-то — в груди, в животе, в позвоночнике. Тепло, разливающееся изнутри, пульсирующее в такт движениям. Его член болел от возбуждения, но он не дотрагивался до себя — только до Лены, только её тело, её влагалище, её анус, где работал чужой член.
— Я чувствую, — сказал он. И впервые — не соврал.
Лена кончила первой. Её тело содрогнулось, влагалище сжалось вокруг пальцев Максима, анус сжался вокруг члена Константина. Она кричала — долго, рвуще, и этот крик был похож
ТРУДНЫЙ СЛУЧАЙ