нему. Накидка сползла с плеча, обнажив грудь — тяжёлую, с крупными сосками, уже набухшими от предвкушения. Она взяла его руку и положила себе на талию. Максим вздрогнул от прикосновения её горячей кожи.
— Поцелуй её, — сказал Константин. — Открой сердечную чакру.
Максим повернул голову. Лена подставила губы. Он поцеловал её — неуверенно, коротко, как целуют жену перед уходом на работу. Она ответила, приоткрыла рот, провела языком по его нижней губе. Двадцать лет брака, тысячи поцелуев — но этот был другим. На её губах оставался вкус чужого семени.
Константин наблюдал. Потом встал, снял рубашку, расстегнул брюки. Его член уже стоял — толстый, с крупной головкой, венами, пульсирующими под кожей. Он опустился на диван за спиной Лены.
— Продолжайте, — велел он. — Не останавливайтесь.
Максим целовал жену. Глубже, отчаяннее. Его руки скользили по её телу — по талии, по бёдрам, по ложбинке между ягодицами. Он чувствовал, как она дрожит, слышал её прерывистое дыхание. А потом увидел, как Константин намазал пальцы маслом и ввёл их Лене в анус.
Она застонала прямо в его губы. Её тело дёрнулось, бёдра раздвинулись шире, спина выгнулась. Максим знал этот стон — она так не стонала с ним. Никогда.
— Хорошо, — пробормотал Константин, растягивая её, подготавливая. — Нижняя чакра почти открыта. Теперь нужно работать с верхней.
Он вынул пальцы, смазал маслом член, прижался головкой к её анусу. Лена упёрлась лбом в плечо Максима, её пальцы впились в его предплечье.
— Целуй её, — повторил Константин. — Не переставай.
И вошёл.
Лена вскрикнула — коротко, резко. Её ногти прорвали ткань рубашки Максима, впились в кожу. Константин двигался медленно, входил дюйм за дюймом, давая ей время привыкнуть. Максим чувствовал каждое её движение — как она подаётся вперёд, когда Константин толкается, как её ягодицы сжимаются, как дрожат бёдра. Он целовал её. Закрыл глаза. Не мог смотреть.
Но открывал. Снова и снова.
Константин ускорил темп. Его руки лежали на бёдрах Лены, разводили её шире, открывали доступ. Член входил до самого основания, яйца шлёпали о её промежность. Лена стонала в рот Максиму, её тело раскачивалось между двумя мужчинами, её грудь терлась о грудь мужа.
— Энергия поднимается, — произнёс Константин на выдохе. — Чувствуешь, Лена? От муладхары к свадхистхане. К манипуре.
— Да, — выдохнула она. — Да, да, да...
Максим не отстранился. Не мог. Его член стоял так, что ткань брюк натянулась до боли. Он чувствовал, как Лена трётся о него, как её тело пульсирует в такт толчкам Константина. Он вдыхал запах её пота, её возбуждения, чужого масла. И ему было хорошо. По-настоящему хорошо.
Константин кончил — глубоко внутри, горячими толчками. Лена застонала, её тело содрогнулось, пальцы разжались. Она обмякла между ними, тяжело дыша, потная, расслабленная.
— Хорошо, — сказал Константин, выходя из неё. — Очень хорошо. Но это только начало.
Максим смотрел, как из ануса жены вытекает белая густая жидкость, смешанная с маслом. Его трясло.
На следующий вечер Константин поднял ставки снова.
— Для полного открытия энергии, — сказал он, сидя на диване между Леной и Максимом, — нужно одновременно воздействовать на верхнюю и нижнюю чакры. Я буду работать с верхней. Ты, Максим, — с нижней.
Лена уже лежала на спине, голая, ноги раздвинуты. Её тело горело ожиданием.
— Что конкретно? — спросил Максим. Его голос не дрожал. Он уже не дрожал.
— Ласкай её, — сказал Константин. — Муладхара — у основания. Касайся её. Пальцами. Языком. Открывай нижнюю чакру, пока я буду открывать верхнюю. В этом сочетании энергия намного сильнее.
Максим посмотрел на жену. Лена смотрела на него в ответ — зелёные
Лёгкие люди