отстраниться от партнера, но ноги совершенно не хотели слушаться, постоянно заплетаясь, подкашиваясь и цепляя ноги человека напротив.
Виктор наклонился и прямо на ухо, как будто боясь, что нас кто-то услышит, прошептал:
Виктор: — Аккуратней, ты мне все ноги оттопчешь.
Я: — Ноги не слушаются.
Пытаясь извиниться за свою неловкость, я взглянул в лицо и увидел ехидную улыбку.
«Что он задумал?»
Виктор: — Ну так прижмись поближе, получше обними, и сможешь на меня опереться, если что.
«Вот сучара!!! Он же мог сам меня к себе прижать?»
В голове происходит борьба. Я одновременно и не хочу, как парень, танцевать с мужчиной, и хочу, как актер, проникнуться сценой, ведь потом можно это все использовать для «разрядки».
«ААА!!! Бороться смысла нет, я в этой ситуации по своей вине, меня никто не заставлял, так что надо просто отдаться течению».
Сделав движение вперед, я слегка перехватился рукой на шее и оказался в объятиях мужчины.
«Интересно, девушки чувствуют то же самое?»
Все тело как один сплошной сенсор. Грудь и живот касаются тела, виском касаюсь щеки. Держа голову прямо, я носом упираюсь в шею возле уха и постоянно вдыхаю мужской аромат. Иначе я носом упрусь в щеку, и это, по-моему, хуже. Но самые яркие впечатления там, в самом низу. Мои ножки трутся о ноги Виктора или наоборот.
Так уж получается, что в танце, особенно таком тесном, ты непременно будешь чувствовать гениталии партнера.
«И я их чувствую, прям очень чувствую, они проснулись».
Дело стремительно куда-то катилось.
Виктор: — Уже ждет, когда ты его приласкаешь.
«Вот тебе и течение».
Мою руку уложили на бугорок и придавили сверху.
Виктор: — Чувствуешь?
«Да, конечно, чувствую, кем надо быть, чтоб это не почувствовать?»
Виктор: — Давай, не стесняйся, опустись на коленки.
Я знал, что все закончится этим, я был к этому готов, но все равно не могу просто взять и подчиниться. Хотя картинка этой сцены сразу замаячила в голове.
«Блин, тут даже зеркала нет».
Я: — Что, прям тут?
Виктор: — Да, это так сексуально. Представляешь, на танцполе?
«Да, я совершенно точно представляю, я прям вижу это».
Я: — Я только начал понимать, что делать в танце.
Развернув мой подбородок на себя, мужчина произнес:
Виктор: — Начала...
И, улыбнувшись, добавил.
Виктор: — В следующий раз отшлепаю.
Конечно, это была не угроза, и на меня его слова подействовали так, как, наверное, и должны были. Не то чтобы я хотел быть отшлепанным, но сцена наказания отчимом нерадивой падчерицы моментально добавилась к минету, стоя на коленях посреди танцпола.
«Да что ж такое... Мне, по идее, надо собраться, а я, наоборот, хочу нарваться на наказание».
Я: — Ох, ебать, я должен испугаться?
Нагло уставившись на мужчину, я откровенно начал провоцировать его.
«Интересно — это алкоголь или возбуждение?»
Виктор: — Ах ты?
Мужчина посмотрел мне в глаза и даже прищурился, пытаясь понять, правильно ли он понял мою провокацию. А внутри меня тем временем разгорался пожар. Я уже чувствую, как намокли трусики; мне нужно снять напряжение, а сделать это сейчас я не могу.
«Он снова кончит мне в рот? А если на лицо попадет... И на шею...»
В голове возникла еще одна сцена, в которой я пытаюсь избежать камшота, но мужчина специально обильно орошает мое лицо своим семенем.
«Это отвратительно! Вот бы на это со стороны посмотреть».
Виктор: — Ах ты дрянь, ты же меня провоцируешь!!!
«Провоцирую? Я просто уже не в себе, я хочу быть отшлепанным или поставленным на колени, а лучше и то, и другое, и в конце... Главное — это все хочется видеть, видеть в зеркале, а оно только в спальне».
Я: — Провоцирую? Да я уже тебе прямо говорю!!!
«Алкоголь... Я в жизни не употреблял столько алкоголя, и сейчас я,
Я не соска