— А меня ты боишься? - Аглая отпустила поднявшуюся, подрагивающую письку и потрогала сашины соски, которые тоже быстро встали.
— Да, госпожа. То есть поначалу нет, а теперь боюсь. Уважаю Вашу власть надо мной.
Аглая вновь взялась за письку, сжала её теперь уже сильнее, и сильнее погладила, и так и гладила мальчику попеременно то соски, то письку. Сашина грудь вздымалась, он вздыхал и ахал, полуприкрыв глаза.
Аглая приблизилась и поцеловала Сашу в губы, уверенно нырнула своим языком. Саша стал пьяный.
— Я тебя сейчас выебу, ты готов? - Аглая сильно сжала мальчику соски и так и держала их сладко и пряно.
Опьянённый Саша простонал:
— Всегда готов!
Аглая приподняла свой хитон и с размаху, как в седло, села на Сашу верхом. Залупленная измученная писька попала внутрь чего-то горячего и приятно-скользкого.
Наездница скакала, держась за плечи мальчика, обнимая его за шею. Она рычала, сжав зубы, потом вдруг сильно навалилась на раба, царапая ему спину, подпрыгивая изо всех сил и извиваясь, кусая ему уши.
Саша со связанными руками держал на коленях застывшую повелительницу, не смея пошевелиться и вздохнуть. Наконец Аглая открыла глаза, притянула к себе голову Саши, поцеловала его в губы, встала во весь рост, расправила хитон и объяснила:
— Я кончила. Мне очень приятно, ты должен это знать и понимать и стремиться к этому. Цель твоей жизни здесь состоит в том, чтобы помочь мне кончить.
У Саши писька уже опустилась, отчаянно болели налитые яйца. Он хрипло произнёс:
— Благодарю Вас за обучение, госпожа!
Аглая развязала его. У неё хитон совсем разошёлся сбоку без пояса, Саше было видно её смуглое тело и его охватила дрожь. Аглая усмехнулась, подпоясалась и удалилась.
Саше было над чем поразмыслить в этот день. Он, в сущности, испытал ужасное унижение, тем более неожиданное, что он, жалея Навсикаю, раскрыл свое сердце, считая, что так и следует поступать в подобных случаях, и его поступок полностью был согласован с его совестью; он не предполагал, что подруга Навсикаи станет вести себя совсем иначе, и оказался совершенно не готов к пыткам.
С другой стороны, его только что лишили девственности. Саша улыбнулся. Нет, так выразить произошедшее, пожалуй, не получится. Телесную близость мальчик испытал довольно рано, но то были встречи с мужчинами, а теперь девушка принудила его делать с ней то же, что мужчины проделывали с ним самим. Но ведь и с мужчинами было то же: принуждение. Саша обнял руками колени, следя за морскими волнами. А как же другие юноши и девушки? Они же встречаются по желанию, а не по принуждению.
Саша, словно продолжая быстро отвечать на допросе, думал, есть ли у него у самого какие-нибудь желания, и с ужасом признавал, что нет. Он был готов исполнять желания других, но в себе самом не находил никакой мало-мальски ценной мечты. Горечь этого открытия опечалила его. Аглая словно открыла ему глаза, и он был больно ослеплён открывшимся перед ним миром возможностей. Наверное, так и уходит наша юность, оставляя нам взамен опыт.
Саша бросился ничком и разрыдался.
На следующий день Аглая вновь явилась к полудню и продолжила обучение Саши. Она принесла с собой кожаную плеть, повесила её на толстый сук и объявила послушно залупленному Саше, что теперь он обязан охранять плеть, но ему запрещается прикасаться к ней без разрешения начальства.
Когда Аглая взялась за сашину письку, мальчик по шумному прерывистому дыханию девушки понял, что она желает его. Возможно, она даже думала о нём всё утро, мечтала, как станет его использовать. Раньше, когда Саша замечал такое в своих повелителях, он тщеславился, гордясь собою
бложенство