Она также валила Сашу на спину, разводила ему ноги в стороны, и опускаясь на него сверху, ебала его своей пиздой, держа его за пятки. Аглая, тренируя с постоянством свою телесную чувственность, в совершенстве владела своими оргазмами. Она не позволяла рабам кончать, пока не кончит сама. Саша не успевал кончить, и через нескольких дней воздержания начал в одиночестве дрочить. Аглая сразу заметила ослабление силы, жестоко выпорола мальчика, но всё же к концу дня прислала свою рабыню с каменным хуем. Рабыня была молчалива, без стеснения сняла иностранный хитон и привязала себе поверх пизды хуй, который и вставила Саше промеж его ягодиц. Она его ебала нежно, но деловито, видимо, исполняя тоже приказ и неся на себе ответственность перед госпожой. Убедившись, что мальчик кончил, рабыня спросила его как равного ей, не хочется ли ему ещё. Саша смущённо отказался, и рабыня, довольная, ушла в город. Но всю ночь у Саши писька то и дело вставала, а на следующий день при появлении Аглаи его писька вскочила, как по команде, и он покраснел и жутко страдал от непереносимого стыда. Ведь девушка была прилично одета, а сам он мало того, что вынужден был ходить перед ней голым, так ещё и постыдно возбуждённым. При этом Саша чувствовал, что Аглая тоже возбуждается от его голого тела, и он не мог никуда скрыться от её требовательных взглядов. При этом девушка не спешила сблизиться, любуясь сашиным неуправляемым восстанием, заставляя его ходить туда-сюда якобы по её заданиям с его торчащей кверху залупленной писькой. Унижение было полное и прекрасное.
Аглая занималась сашиным воспитанием по утрам, во второй половине дня рабыня искусно доводила мальчика до оргазма, а ночью в урочище стали приходить отроки, по двое или по трое. Они нетерпеливо ебали Сашу со всех сторон, очень быстро восстанавливались и ебали снова, и так до самого рассвета, когда Саша оставался один, смывая отроческую сперму со своего обвафленного лица и тела и валился спать мёртвым сном до полудня. При таком распорядке дня мальчик и вправду стал давать госпоже очень качественный продукт.
Однажды утром Сашу разбудил шум двигателей. Мальчик приподнялся со своего зелёного ложа под лазурным навесом и увидел, что на берег приземлилась ракета. Двигатели смолкли, и из звездолёта вышел космонавт в белом скафандре. Он снял прозрачный шлем, и посмотрел на стройного голого загорелого Сашу. Это был Андрей Андреевич.
Саша подошёл к нему и свалился коленями в песок, наклонясь и с наслаждением поцеловав его обувь, закапав её слезами.
— Здравствуй, Сашка, - сказал Андрей Андреевич. - Долго же я тебя искал по мирам!
— Милый Андрей Андреевич, я сам не знаю, как оказался здесь! Они меня лотосом накормили, у меня память отшибло, скорее всего. Я теперь сексуально озабоченный профессионал. Спасите меня, а?
Андрей Андреевич взялся за сашин ошейник, подвигал его, удивлённо осмотрел цепь.
— Ну что ж, ошейник мой. Значит, и Чунга-Чанга моя, - он улыбнулся, потрепал мальчика по отросшим волосам, и от его простой ласки тот покраснел стыдом сексуального опыта.
Андрей Андреевич вынул из набедренной кобуры грозный прибор и, прицелившись и нажав на него, отстрелил цепь.
— Давай сейчас в ракету, только ничего там не трогай, а я пойду на переговоры. Кто тут обитает, Посейдон?
— Нет, внук его, Алкиной. Вы стихами говорите?
Но Андрей Андреевич уже шагал через рощу. Саша забрался в ракету и запер дверь на замок, чтобы не впускать ни Аглаю с кнутом, ни Навсикаю с мячом, ни рабыню с хуем, пока его вождь не решит его дела.
Сцена 2-я. У друзей