Свет погас. Я замер, не зная, что лучше сделать, отступить от девушки, чтобы ей было не страшно, или остаться стоять почти вплотную, чтобы не распускать уже сплетенные волосы.
– Никто не видит, – сказала Маша будто бы вслух. – Настоящий член партии ЛДПР уже всю бы меня облапал.
– Тебе бы этого хотелось? – спросил я. В голосе девушки звучали неприязнь и пренебрежение, смешанные с возбуждением.
– От настоящего члена партии ЛДПР – нет, – раздался в темноте голос Маши.
Я слышал, как участилось ее дыхание.
– Хочешь, я возьму тебя за грудь? – спросил я. По тому, как дернулась ее коса в моем кулаке, я понял, что Маша кивнула. В кабине загорелся свет. Маша разочарованно застонала. Я тоже вздохнул, чтобы девушка не думала, что я не разочарован.
– Как же эти камеры бесят, – она качнулась вперед и почти коснулась губами собственного отражения. На зеркале осталось пятно тумана. Ее волосы натянулись, я сжал недоплетенную косу в кулаке. Маше пришлось запрокинуть голову, с ее губ сорвался стон. Она прижалась к зеркалу грудью и при этом слегка выпятила ягодицы. В следующее мгновение она выпрямилась, поймала мой взгляд в зеркале и подмигнула.
– Я могу выключить камеру, – сказал я, опуская взгляд. Плетение косы требовало постоянно слегка направлять Машину голову, и я не хотел сделать девушке больно. В зеркале Машины глаза сверкнули.
– Как? – прошептала она. Я сунул руку в карман, достал десятирублевую монету и незаметно от камеры показал девушке. Она приподняла бровь. Я поднял монету почти до потолка, удерживая ее в мертвой зоне камеры. В левой руке я продолжал сжимать Машину косу, и я слегка натянул ее, чтобы девушка не двигалась. Я слышал ее неровное дыхание.
Я прицелился и щелкнул пальцами, посылая монетку в зеркало прямо за объективом камеры. Монетка отрикошетила от стекла и вонзилась в основание камеры. Красная лампочка на ней погасла – монетка рассекла электрический провод. Несколько секунд ничего не происходило, а потом из динамика раздался грохот, и монетка вывались из камеры. Я подхватил ее и спрятал в карман.
– Вау, – девушка оглянулась. – Ты что, правда спец агент?
Я кивнул.
– Быстро волосы мне дозаплетай, спец. агент, – сказала она. – А то я решу, что ты время тянешь.
Я и вправду слегка тянул время, чтобы не выдавать то, насколько я владею навыками плетения кос.
– А почему ты подумала, что я собираюсь тебя арестовать? – спросил я, быстро стягивая резинкой конец косы. – Ты что-то знаешь о кошмарах своего начальника?
Девушка ухмыльнулась.
– Не скажу, – она достала из кармана телефон, набрала номер и несколько секунд слушала голос с той стороны, а потом спросила: – Вы в следующие полтора часа здесь будете?
Я услышал с той стороны хохот. Маша убрала телефон, покачала головой, разглядывая новую косу в зеркало, и развернулась ко мне.
– У нас полтора часа, – она улыбалась хитро и уверенно, так что я почувствовал, как кровь наполняется адреналином. – Ты же не женат?
Я поднял ладонь без кольца. Девушка даже не посмотрела на мою руку.
– Спец. агент, может быть, ты и о средствах защиты подумал? – спросила она, оглядывая кабину лифта. Я театрально отвел руку, чтобы открыть радужную полу пиджака и достал из внутреннего кармана квадратик презерватива. Маша уважительно облизнулась.
– Задание последнее, – сказала она. – У меня и гетры, и юбка новенькие, а здесь убираются только когда здесь бывают важные люди, то есть никогда.
Пол лифта и вправду был грязный, покрытый пятнами, и в одном месте даже с блестящей
Часть два, вечер с вахтерами