неё нашло? Мать стала невероятно пошлой. Раньше она если поднимала тему секса, то обсуждала это аккуратно, иносказательно. Не так, как сегодня.
– Я пойду, развлекайтесь, – сказал Пашка. – Спасибо за ужин.
– И тебе спасибо! – кивнула мать. – За то, что выключил мне ночью свет.
Пашка застыл, выпучив глаза, а Анька пропустила это мимо ушей.
– Этот салат просто бомба! – пробормотала она с полным ртом. – Какой соус вы в него добавили?
– Всего лишь одна долька чеснока, и соус преображается! – сказала Варвара Евгеньевна, хитро улыбаясь сыну.
Они с невесткой оставили неудобные темы и начали увлечённо обсуждать салат, но теперь слова проносились мимо Пашкиных ушей. Он думал только над тем, что сказала его мать. Она поблагодарила его за выключенный свет? А ведь и вправду, он вчера потушил настольную лампу. В то время как она лежала там голая, просила не входить. А он вошел. И выключил.
О чём он только думал! На что рассчитывал? Что она решит, будто лампа выключилась сама?
Нет, он вообще ничего не думал. Он не мог думать. Он просто стоял там с надутым членом, таращился на голую мать и ничего не соображал. Он не влез на неё и не вставил – это уже была победа. С чего-бы он стал размышлять о какой-то там лампе!
Пашка молча развернулся и пошёл в душ. За спиной фоном звучала бабская болтовня. Уже не о членах, а о кулинарных изысках.
И то хорошо. Скоро они обе лягут спать, и этот кошмар закончится.
В душе Пашка разделся и встал под струю воды. Он мылся и размышлял. Вспоминал недавнюю беседу. Брошенные матерью слова. Думал о том, как изменилось её поведение, и пришёл к неутешительному выводу.
Мать знает о сперме внутри себя.
Она знает, кто её налил.
Она не перепутала сперму с молочницей.
Она не дура.
Вода лилась, а кусочки паззла складывались. Всё началось после того, как он случайно вставил ей ночью, перепутав мать с женой. Она это почувствовала. Она знала, кто это. Она сама направила его член рукой в себя. Не во сне, а сознательно. Прекрасно понимая, кто лежит рядом.
И что потом? Пятно на их с Анькой кровати. Появилось само? Нет, это мать. Она хотела, чтобы сын снова лёг спать с ней рядом. Чтобы схватить его ночью за член. Чтобы сын возбудился и наполнил её спермой.
В тот вечер она напилась коньяка и пообещала не просыпаться, чтобы ни случилось. Случайно? Нет. Она сдержала своё обещание. Она не проснулась.
А что на следующий день? Она объявила, что идёт спать голышом. Зачем? Чтобы он пришёл. Больше ни для чего.
И тогда Пашка понял: она его хочет.
Она намекает, чтобы он догадался.
Пашка посмотрел на свой член. Уже стоит. От одной только мысли о том, что может случиться. На что мать может согласиться. К чему может сама его склонить. Пусть не прямо, а хитростью. Намёками. Тонкой игрой. Нагим телом. Обещанием не просыпаться. Откровенной пьяной болтовнёй.
И что ему теперь делать? Притвориться, что ничего не было, и динамить мать? Жить как раньше? Или дождаться, пока Анька уснёт, а затем пойти к матери в спальню и трахнуть её спящую? Или можно даже не притворяться? Просто разбудить её и сделать то, что давно хочется им обоим.
«Если кому-то чего-то очень хочется, то почему бы и нет.»
Так она сказала.
Действительно, почему бы и нет...
Он вышел из душа и стал вытираться. Но выйти из ванной комнаты не мог ещё долго. Член никак не хотел опускаться.
Наконец, минут через десять ему всё же удалось привести своё тело в приличный вид. Внимательно себя осмотрев и
Сочи-94