первый попавшийся крем для рук, быстро смазал попу Саши — сначала один палец, потом два, растягивая и готовя.
Павел подложил подушку под бёдра Саши, чтобы было удобнее, приставил головку и вошёл — одним уверенным, но не грубым движением.
Саша тихо застонал, вцепившись пальцами в покрывало. Он чувствовал, как толстый член Павла медленно, но настойчиво заполняет его, растягивая стенки. Павел начал двигаться — сначала размеренно, глубоко, потом всё быстрее, с чётким ритмом. Каждый толчок заставлял кровать мамы слегка поскрипывать, а тело Саши — вздрагивать.
Павел одной рукой мял его искусственную грудь через платье, сжимая набитый лифчик, будто это была настоящая. Второй рукой он держал Сашу за бедро, вгоняя член глубоко и уверенно. Движения были жадными, но контролируемыми — он явно наслаждался моментом.
Саша стонал в подушку, пытаясь не шуметь слишком громко. Каждое движение Павла отдавалось внутри него тяжестью и глубоким давлением. Он чувствовал, как член Павла скользит в нём, как бёдра шлёпают о его ягодицы, как рука Павла продолжает мять «грудь».
Павел наклонился ближе, прижимаясь грудью к спине Саши, и прошептал ему на ухо:
— Ты чувствуешь, как я тебя имею? Прямо на кровати твоей мамы… В её платье… Это так охуенно.
После этих слов он сильно шлёпнул Сашу по попе — звонко, с ощутимой силой. Саша громко вскрикнул.
— Будешь ещё посылать меня нахуй? — спросил Павел жёстко, но с довольной улыбкой, продолжая глубоко входить в него. — Будешь, шлюшка?
Саша только закусил подушку и отрицательно мотнул головой, не в силах выговорить ни слова.
Через некоторое время Павел резко вышел из Саши, перевернул его на спину и лёг сверху всем весом. Саша лежал с широко расставленными ногами, платье было задрано, набитый лифчик сильно сминался под руками Павла. Он сразу вошёл снова — глубоко и уверенно. Теперь он имел его, прижимаясь всем телом, почти полностью накрывая Сашу собой. Каждый толчок был тяжёлым, глубоким, жадным. Саша стонал под ним, чувствуя, как Павел полностью контролирует его тело. В этой позе он ощущал себя особенно уязвимым и открытым — как настоящая девушка под мужчиной.
— Вот так… лежи с раздвинутыми ножками, как хорошая девочка, — хрипло шептал Павел, двигаясь всё быстрее.
Саша дрожал под ним, ноги широко расставлены, руки вцепились в плечи Павла. Он чувствовал стыд, возбуждение, беспомощность и странное, глубокое удовольствие одновременно. Ему было страшно и горячо. Он был полностью в руках Павла — в комнате своей матери, в её платье, с этой огромной грудью.
Павел мял его «грудь», целуя в шею и ускоряя движения. Его дыхание стало прерывистым, голос хриплым от возбуждения. Он одной рукой продолжал мять грудь Саши, а второй спустился ниже. Обхватил его не твёрдый, но напряженный, мокрый член и начал быстро, сильно дрочить. Саше хватило всего несколько движений. Он не выдержал и кончил — сильно, длинно, с громким стоном, забрызгивая свой живот и платье. Его тело сотрясалось, дырочка ритмично сжималась вокруг члена Павла.
Павел зарычал и сразу вслед за ним тоже начал кончать — глубоко внутри, заливая Сашу горячим, густым семенем. Саша почувствовал, как сокращается член Павла и его сперма разливается внутри него. Его собственное тело всё ещё дрожало от только что пережитого оргазма.
Павел ещё некоторое время оставался сверху, тяжело дыша и медленно, почти лениво двигая бёдрами, будто наслаждаясь каждым мгновением. Он не торопился выходить — продолжал прижиматься к Саше всем телом.
Когда он наконец встал с Саши, тот лежал на кровати с широко расставленными ногами, в задранном платье, с мокрыми от спермы животом и бёдрами и красным, растерянным лицом. Он тяжело
Я люблю минет