воткнул нож в грудь и медленно поворачивает. Обида — острая, жгучая. Ревность — такая, что перехватывало дыхание. И одновременно — страшное, болезненное, почти животное возбуждение. Мой член стоял колом, болезненно напряжённый, хотя я ненавидел себя за это.
Я не понимал, что со мной происходит. Мне хотелось встать и ударить её. Мне хотелось обнять её и сказать, что всё будет хорошо. Мне хотелось жёстко, люто взять её прямо здесь и сейчас, чтобы стереть с неё все следы Паши. Мне было гадко. Мне было возбуждающе. Мне было больно.
Я поднялся, подошёл к ней и грубо схватил за волосы, поднимая её заплаканное лицо к себе. Её глаза были полны слёз и отчаяния.
— Ты действительно его шлюха? — хрипло, почти со злостью спросил я.
Катя только тихо всхлипнула и едва заметно кивнула.
Я поцеловал её жёстко, почти кусая губы. Она ответила — отчаянно, с болью и страстью. Через минуту мы уже срывали с себя одежду. Я посадил её на верхнюю полку, широко раздвинул ей ноги и резко, одним сильным толчком вошёл в неё.
Катя громко застонала.
Я начал трахать её жёстко, держа за горло.
— Говори... — рычал я между толчками. — Говори всё! Как он тебя ебал! Говори!
— Сильнее... — стонала она сквозь слёзы. — Трахай меня сильнее, Артём... Я виновата... я плохая жена... Я позволила ему всё...
Я перевернул её раком и начал долбить сзади, сильно шлёпая по попе. Её громкие, хриплые, отчаянные стоны разносились по всей бане.
И именно в этот момент за стеной, в соседней комнате, послышались такие же громкие стоны — Вики и Паши.
Катя громко вскрикнула, когда я вошёл в неё особенно глубоко. Её киска была горячей, мокрой и непривычно податливой — словно ещё хранила следы Паши. Эта мысль только сильнее разъярила меня.
— Громче кричи, — рычал я, крепко держа её за горло. — Пусть слышат, как я тебя ебу.
Я долбил её яростно, почти зло. Каждый толчок был наказанием. Мои яйца громко шлёпали по её мокрым губам, а бёдра больно бились о её красную от шлепков попу.
— Ааааахх... Артём!.. — стонала она, захлёбываясь слезами и удовольствием. — Прости меня... я шлюха... я его шлюха вчера была...
За стеной Вика кричала уже без всякого стыда:
— Да! Еби меня сильнее, сука! Глубже! Разъеби мою пизду!
Эти крики только подливали масла в огонь. Я представил, как Паша сейчас долбит Вику, и от этой картины меня накрыло бешеной смесью ярости и похоти.
Я вытащил член из Кати, грубо перевернул её на спину и закинул её ноги себе на плечи. Вошёл снова — резко и до самого конца. Катя выгнулась дугой, глаза закатились.
— Смотри на меня, — приказал я и сильно шлёпнул её по лицу. — Когда он тебя в жопу ебал, ты тоже так кричала?
— Дааа... — всхлипнула она. — Кричала... он сказал, что моя жопа теперь его...
Я вышел из киски и, не давая ей опомниться, приставил головку к её анусу. Катя испуганно дёрнулась, но я крепко прижал её бёдра.
— Артём... пожалуйста... — прошептала она дрожащим голосом.
— Заткнись.
Я плюнул на её дырочку и начал медленно, но настойчиво входить. Катя завыла — громко, протяжно. Я чувствовал, как её задница туго сопротивляется, но постепенно сдаётся.
В этот момент за стеной раздался особенно громкий крик Вики — она явно кончала.
Я вошёл в Катину жопу до конца и начал трахать её жёстко, не давая привыкнуть. Слёзы текли по её щекам, но она уже не просила остановиться. Наоборот — её рука сама потянулась к клитору.
описалась в коридоре