Может, перерыв, — сказал Серёга. — Может, он сейчас отдохнёт и вернётся.
— Или не вернётся. Может, она его выгнала.
— Или она ждёт других.
Лена повернулась к Диме.
— Ну что, герой-любовник? Твой выход.
Дима замялся. Вся его бравада куда-то испарилась.
— Прямо сейчас?
— А чего тянуть? Виктор ушёл. Она одна. Иди.
— А если она меня пошлёт?
— Тогда вернёшься. Но ты хотя бы попробуешь. Или ты только на словах смелый?
Дима посмотрел на Серёгу. Тот пожал плечами:
— Я с тобой не пойду. Мне анализировать интереснее.
— А ты, Карин?
— Я точно не пойду. Я лучше отсюда послушаю.
Дима вздохнул, поднялся, одёрнул шорты.
— Ладно. Я пойду. Только вы это... не ржите там.
— Не будем, — пообещала Лена. — Иди. Мы будем слушать. И ждать.
Дима на четвереньках подполз к выходу из палатки, отдёрнул полог и выбрался наружу. Я слышал, как его босые ноги зашуршали по траве — осторожно, шаг за шагом. Слышал, как он подошёл к маминой палатке. Слышал, как он тихо кашлянул.
— Екатерина Игоревна? — его голос дрожал. — Вы не спите?
Пауза.
А потом — её голос. Мягкий, чуть хриплый после долгих стонов, но совершенно спокойный:
— Нет, Дима. Не сплю. Заходи.
И звук расстёгиваемой молнии. И шорох ткани. И тишина.
А потом — её смех. Низкий, грудной, довольный.
— Ну, рассказывай, зачем пришёл.
Я закрыл глаза. Внутри меня всё оборвалось и одновременно вспыхнуло.
Артем