же не такой. Я его знаю. Он… он живой, когда хочет. Просто не с теми, с кем я пробовала.
Она замолчала, глядя на далёкий лес, и я почувствовала, как ее слова, словно этот закат, гаснут в тени ее собственных ожиданий. Я решила копнуть глубже.
— А почему ты вообще так уверена, что это должно сработать? - спросила я. - Может, ему правда хватает тебя, и всё?
Марина хмыкнула, но в ее усмешке было больше горечи, чем веселья.
— Не, Инга, не хватает, - сказала она тихо. - Я ж вижу. Он со мной, любит, всё норм. Но иногда он… как будто ему чего-то не хватает. Я это чувствую. И я хочу, чтоб он это получил. Не для меня, для него. Но, блин, в России - ноль. Я уж всех перебрала. Даже с этими европейками пробовала знакомить, думала, может, какая-нибудь Хильда из какой-нибудь Швеции его зацепит. Но нет, он только смеётся, говорит: «Машка, они скучные». И всё.
Я задумалась, чувствуя, как ее слова, словно гравий под ногами, скрипят в моих мыслях. Ее настойчивость, ее готовность идти на такие ухищрения ради Алана, казались одновременно трогательными и пугающими.
— И что ты решила? - спросила я. - Турция - это был единственный выход?
Она усмехнулась, и в ее глазах снова мелькнула искра, но теперь с лёгкой тенью хитрости.
— Нет, не единственный, - сказала она, растянувшись в улыбке. - Я ещё одну штуку проверяю. Отправила на дачу бригаду строительниц-турчанок. Специально, чтоб он там с ними тусовался. Он, когда ехал туда, не знал кто они. Пока не знаю, что из этого вышло. Вот и узнаем вместе, когда доберёмся.
Я посмотрела на нее, чувствуя, как ее слова, словно этот вечерний ветер, приносят новую волну сомнений. Тропинка, ведущая к даче, теперь казалась дорогой к очередной тайне, которую она сама создала.
— Маш, а зачем тебе эти проверки? - спросила я, стараясь понять, что движет им. - Почему и зачем ты вообще до этого додумалась? Что тебя толкнуло на все эти… провокации?
Она остановилась, глядя на поле, где тени трав сливались с сумерками. Ее голос стал тише, почти задумчивым, и я почувствовала, что мы подходим к чему-то важному.
— Всё началось с той поездки, Инга, - сказала она, и ее глаза, синие, как утреннее небо, потемнели от воспоминаний. - Помнишь, мы с Аланом ездили в Турцию, лет пять назад? Он тогда всё ныл, что ему не нравятся местные. «Чёрные», как он их называл. Я думала, ну, окей, он просто слишком спокойный. А те южанки шумные ведь, всё норм. А потом… я увидела…
Марина смотрела на далёкий лес, и ее лицо, освещённое закатом, теперь казалось тёмным, как те воспоминания, что она тянула из глубины. Поле вокруг нас дышало, и я чувствовала, что ее история, как эта тропа, уведёт нас к чему-то, что изменит всё. Тропинка под ногами всё также хрустела и я молча шла рядом с подругой, ожидая, пока она решит, стоит ли продолжать. Ее синие глаза, обычно ясные, потемнели еще больше, будто в них отражалась не только закатная мгла, но и тень того дня, что перевернул ее жизнь.
— Он тогда всё время ныл, - снова повторила она, почесав затылок. - Мол, эти турчанки, чёрные, наглые, приставучие, лезут, смотреть противно. Я думала, ну ладно, он просто устал, жара, всё такое. Успокаивала его, говорила: «Аланчик, не бери в голову». А потом… это случилось.
Она замолчала, глядя вдаль, и я почувствовала, как тропинка, словно наш разговор, уводит нас в прошлое, к тому моменту, где
Секс вприглядку