— Ну а что ты думала про этого человека? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал мягко. — Как ты его вообще воспринимала? Ты злилась на него? Он же делал такую откровенную фигню?
Она подняла на меня глаза, и я видел, как в них мелькнула тень раздумья. — Я думала... — начала она, и её голос был тихим. — Я думала о том, что ему, наверное, плохо. Что ему явно не хватает чего-то в жизни, что он страдает, мучается. Мне даже было как-то жалко его.
Я замер на мгновение, переваривая её слова. — Ничего себе, — сказал я, и в моём голосе появилась лёгкая усмешка. — Вот это поворот. Даже боюсь представить, что там происходило, если тебе было его жалко. Если тебе было его жалко, значит, ты как-то его жалела.
Она посмотрела на меня, и я видел, как её глаза слегка расширились. — Я просто сказала, что мне было жалко его, — сказала она. — Это не значит, что я что-то делала.
— И как ты думаешь, — спросил я, — после того, как он постоял рядом с тобой, ему стало легче?
Она задумалась на мгновение, и я видел, как она облизывает губы. — Думаю, нет, — сказала она. — Думаю, после того, как он постоял, легче не стало. Наоборот, стало только хуже.
— И как я понимаю, у тебя усилилось чувство вины? — спросил я.
Она отвела взгляд, и я заметил, как её пальцы сжались на коленях. — Не только чувство вины, — сказала она тихо. — Были и другие чувства.
— Какие? — спросил я.
Она молчала несколько секунд, и я чувствовал, как её дыхание становится более глубоким. — Разные, — сказала она. — Я не хочу говорить об этом.
Я наклонился вперёд, чувствуя, как внутри меня растёт напряжение. — Всё равно как-то всё не сходится, — сказал я. — Какой-то бред получается. Я уверен, ты что-то скрываешь. Меня не обманешь, меня не проведёшь. По-любому всё просто так не закончилось, по-любому что-то ещё не хватает в этой истории.
Она молчала, и я видел, как её плечи слегка опускаются.
— Расскажи, — сказал я, и мой голос стал мягче. — Признайся, я не буду ругаться. Всё нормально. Ты уже дома, ты вернулась домой. Если ты расскажешь всю правду, я не буду злиться. Обещаю.
Она подняла на меня глаза, и я видел, как они блестят. — Мы постояли ещё немного, — сказала она, и её голос был едва слышен. — Я сказала ему, что легче ему от таких движений не станет, что ему станет только хуже.
— И что он тебе ответил? — спросил я.
— Он ничего не ответил, — сказала она.
— Тогда что он сделал?
Она замолчала, и я видел, как она смотрит в сторону, как её руки начинают дрожать. Она не хотела говорить. Я видел это по её лицу, по её позе. Она хотела, чтобы я перестал спрашивать.
— Да ладно тебе, — сказал я мягко. — Ну расскажи всё. Я не буду ругаться. Понятно, что он сделал какую-то ещё гадость. Говори, не буду ругаться.
Она сделала глубокий вдох, и я видел, как её грудь поднимается. — Он расстегнул джинсы, — сказала она, и её голос был почти шёпотом. — И достал член.
Я замер на мгновение, переваривая её слова. — Ничего себе, — сказал я, чувствуя, как внутри меня поднимается волна. — Негодяй. И что ты? Убежала?
Она посмотрела на меня, и я видел, как её глаза блестят. —
андрогин