струя ударила мне в плечо, скользнула по груди, и я слышала, как Ливия выдохнула, когда сперма попала ей на лицо. Потом ещё один — на мою щёку, на губы, и я чувствовала, как она стекает по моему подбородку, смешиваясь со слюной. Следующий — на мою грудь, на живот, на бёдра, и я чувствовала, как её тепло разливается по моей коже. Их сперма лилась на нас, покрывая наши тела, наши лица, наши волосы, и я чувствовала, как она смешивается с потом, с маслом, с запахом наших тел, становясь частью нас.
Я ощущала, как она стекает по моей груди, по моему животу, по моим бёдрам, как я становлюсь влажной и блестящей от их спермы. Её тепло проникало в мою кожу, смешивалось с моей влажностью, и я чувствовала, как это наполняет меня, как это становится частью меня. Я слышала их стоны, их тяжёлое дыхание, их хриплые выдохи, когда они кончали, и я чувствовала, как их удовольствие передаётся мне, как оно смешивается с моим собственным удовлетворением.
Клавдия провела пальцами по щеке, собирая сперму, и поднесла их к губам, пробуя её снова. Сервилия коснулась груди, покрытой спермой, и улыбнулась, чувствуя её тепло на коже. Корнелия выгнулась, ощущая, как сперма стекает по её спине, смешиваясь с маслом. Ливия закрыла глаза, позволяя сперме покрыть её лицо, и облизнула губы, пробуя их вкус. Их лица были влажными, блестящими от спермы, и они улыбались, наслаждаясь этим моментом. Внутри разливалось тепло, смешанное с удовлетворением. Мы сидели под их спермой, как под тёплым дождём, и я чувствовала, как она стекает по нашим телам, как мы становимся единым целым с этим моментом, с этой ночью, с этой властью. Мы улыбались — устало, свободно, без стеснения. И в этом не было ни стыда, ни фальши. Мы были сёстрами по тайне, по желанию, по этой ночи, и мы делили всё.
Их сперма стекала по нашим телам — тёплая, густая, она покрывала наши лица, плечи, груди, животы, бедра. Она смешивается с потом и маслом, оставляя на коже влажные, блестящие дорожки, капала с наших подбородков, стекала по шеям, собиралась в ложбинках между грудями, медленно ползла по животу к бёдрам. Мы сидели под ней, как под тёплым дождём, и она окутывала нас, делая единым целым — с этим моментом, с этой ночью, с этой властью. Мы были мокрыми, скользкими, покрытыми их семенем, и в этом не было ни стыда, ни фальши. Внутри разливалось удовлетворение, смешанное с благодарностью. Мы улыбались — устало, свободно, без стеснения.
Запах спермы смешивался с ароматом масла и ладана, пропитывая воздух, становясь частью этой ночи. Здесь, в этом зале, был наш собственный мир — мир, где мы были госпожами, где брали то, что хотели, где наслаждались каждым мгновением. Мы улыбались устало, но довольно, и в этой улыбке не было ни капли стыда.
Гладиаторы стояли перед нами, их тела всё ещё блестели от масла, их члены начали опадать. Я смотрела на них, чувствуя, как внутри меня разливается удовлетворение, смешанное с благодарностью. Мы контролировали их, мы заставили их ждать, мы заставили их кончить так, как мы хотели. И теперь их сперма была на нас, как знак нашей власти над ними.
Ливия махнула рукой — лениво, почти небрежно. Гладиаторы поняли без слов. Они бесшумно развернулись и направились к выходу, их шаги были тяжёлыми, но я слышала, как они затихают в коридоре. Дверь за ними закрылась, и мы остались одни.
Мы упали на ложа, чувствуя, как наши тела расслабляются, как напряжение уходит, оставляя после себя
Такая жена