зрелой красоты. Она не пыталась скрыть ни одного изгиба своего тела — она принимала его таким, каким оно было, и это делало её неотразимой. Я видела, как её руки скользят по воде, как она проводит пальцами по своему животу, по бёдрам, и я чувствовала, как внутри меня разливается тёплое, почти тягучее желание.
Сервилия была совсем другой. Её тело было миниатюрным, почти хрупким, с тонкими ключицами, которые выступали на её груди, и маленькой, твёрдой грудью, которая смотрела вверх острыми, затвердевшими сосками. Её талия была узкой, почти девичьей, и её бёдра были узкими, но мягкими, с едва заметным изгибом, который начинался от талии и спускался к коленям. Её кожа была бледной, почти прозрачной, и я видела, как вены просвечивают на её запястьях и на внутренней стороне рук. Её ноги были стройными, с небольшими, аккуратными коленями, и когда она поднимала одну из них к поверхности воды, я видела, как вода стекает по её коже, как она становится гладкой и блестящей.
Корнелия была последней, и её тело вызывало у меня другое чувство — чувство силы и уважения. Она была высокой, стройной, с плоским, мускулистым животом, который выделялся, когда она двигалась. Её грудь была небольшой, но упругой, с тёмными сосками, которые почти сливались с цветом её загорелой кожи. Её руки и ноги были мускулистыми, с рельефными мышцами, которые не были заметны у других девушек, и я видела, как они двигались под водой, создавая сильные, плавные движения. Её бёдра были узкими, но сильными, и когда она меняла позу, я видела, как мышцы напрягаются и расслабляются под её тёмной, гладкой кожей.
Вода была тёплой, почти горячей, и она пахла минералами и травами. Я чувствовала, как она омывает моё тело, как она проникает в каждую пору моей кожи, делая меня мягкой и расслабленной. Я смотрела на них, на этих женщин, которые сидели в бассейне, и я чувствовала, как внутри меня разливается странное, почти пьянящее чувство — единства, принятия, свободы.
Я чувствовала, как вода скользит по моей груди, по моим бёдрам, и я видела, как Ливия смотрит на меня, как её глаза блестят в свете ламп, как её губы изгибаются в лёгкой улыбке.
— Ты замечаешь, — сказала она, и её голос был мягким, почти шёпотом, — как мы все разные.
— Да, — ответила я, чувствуя, как мои слова звучат хрипло, почти как стон. — Я замечаю.
— Это красиво, — сказала она. — Мы все такие разные, и мы все такие прекрасные. И мы все можем дать друг другу то, что нужно.
Я смотрела на них, на их тела, на их лица, и я чувствовала, как внутри меня разливается тёплое, почти невыносимое желание прикоснуться к ним, почувствовать их кожу под своими пальцами, почувствовать их дыхание на своей коже.
Сервилия подняла руку, и в её пальцах блеснул маленький серебряный колокольчик. Она звякнула им — тихо, но звонко, и звук разнёсся по мраморному залу, отражаясь от стен и растворяясь в пару, который поднимался от бассейна. Я почувствовала, как моё тело напряглось в ожидании, как моё сердце начало биться быстрее, как внутри меня разлилось предвкушение, смешанное с любопытством.
Из тени колонн, бесшумно, как призраки, появились двое. Они шли босиком по мраморному полу, и их шаги были такими лёгкими, что я слышала только тихое дыхание и лёгкий плеск воды в бассейне. Они остановились на краю бассейна, и я подняла на них глаза, чувствуя, как воздух застревает у меня в груди.
Они были похожи друг на друга, как две капли воды. Одинакового роста
"Случайный пассажир"