мы скажем, я почувствую, что значит быть госпожой по-настоящему.
Она взяла их за стоячие члены — не грубо, но уверенно, как берут поводья, — и я видела, как её пальцы сжимаются вокруг их стволов, как она ведёт их через комнату к широкому ложу, которое стояло в центре, окружённое мягкими подушками и покрывалами. Я смотрела на её руки, как они сжимают их члены, как она ведёт их, как они подчиняются каждому её движению, как их ошейники блестят в свете ламп.
Она подвела их к ложу, и я видела, как она поворачивается к столику, на котором стояла чаша с маслом — золотистым, густым, блестящим в свете ламп. Она окунула пальцы в масло, и я видела, как оно стекает по её руке, как она медленно, с явным наслаждением, обмазывает их члены — сначала одного, потом другого. Её пальцы скользили по их коже, масло стекало по их стволам, делая их влажными и блестящими. Близнецы вздрагивали от её прикосновения, их члены становились ещё более твёрдыми, готовыми к действию.
Она перевернула песочные часы, и я видела, как белый песок начинает медленно, неумолимо стекать вниз — сначала быстрее, потом медленнее, как будто время само решало, сколько его осталось. Я чувствовала, как время начинает тикать, как каждая секунда становится осязаемой, как она сжимает нас всех в своих объятиях.
Сервилия уложила Луция на спину. Её движения были плавными, уверенными, как у женщины, которая знает, что делает, как у богини, которая спускается на землю, чтобы насладиться смертными. Я видела, как её тело нависает над ним, как её волосы падают вперёд, касаясь его груди, как она медленно опускается на его член, как он входит в неё. Она принимала его в себя, её тело открывалось ему, и она выдыхала, чувствуя его внутри. Она села на него полностью, её бёдра коснулись его, и она замерла на мгновение, чувствуя его пульсацию внутри себя.
Она пальцем подозвала Тита — движение было лёгким, почти небрежным, но он подчинился мгновенно. Он шагнул к ней, его тело блестело от масла, член был твёрд и готов, пульсировал в такт его дыханию. Она сама взяла его в руку, направила к своему анусу, и я видела, как она подаётся назад, навстречу ему, принимая его в себя. На мгновение она задержала дыхание — тело напряглось, пальцы сжали край ложа, плечи поднялись. А потом она выдохнула, и напряжение ушло, уступая место расслаблению, принятию. Он вошёл в неё полностью, и из её груди вырвался стон — низкий, протяжный, вибрирующий. Этот звук проник в меня, отдался в груди, заставил тело сжаться, мышцы напрячься, дыхание сбиться. Я смотрела, как она принимает его, как её тело открывается ему, как она начинает двигаться в ритме, который они создают вдвоём, и я чувствовала, как этот танец захватывает меня, как он становится частью меня, как он остаётся во мне навсегда.
Они начали двигаться — сначала медленно, пробуя ритм, ощупывая друг друга телами, а потом быстрее, когда страсть взяла верх над осторожностью. Их тела слились в едином танце, в котором не было ни музыки, ни правил, только жаркое дыхание, влажные звуки и нарастающее напряжение. Она стонала громче, уже не сдерживаясь, отдаваясь их движениям полностью — её грудь колыхалась, голова запрокинулась, открывая шею, губа прикушена так сильно, что на ней выступила кровь. Луций двигался под ней, руки сжимали её бёдра, помогая ей находить ритм, входя в неё глубже с каждым толчком, чувствуя, как она сжимается вокруг него. Тит двигался сзади, его член скользил в её анусе, скользкий от
История одного изнасилования и его последствиях (часть2)