на столике, и цветов из сада, которые доносились через открытое окно. Их сладкий, чуть пряный аромат смешивался с запахом масла и воска, создавая ту особенную атмосферу, которая бывает только в такие моменты, когда время замирает, когда мир сжимается до размеров одной комнаты.
Дверь открылась, и я услышала, как скрипнули петли. Авл шагнул внутрь, его фигура была тёмной на фоне света, который проникал из коридора. Он пропустил перед собой гладиатора, и я чувствовала, как его присутствие заполняет комнату, как воздух становится плотнее, как моё дыхание становится глубже. Запах масла, которым было покрыто его тело, доносился до меня вместе с ароматом вечерних цветов, и это сочетание — терпкое и сладкое одновременно — кружило голову, делало каждое ощущение более острым, каждое движение более живым.
Авл остановился у входа, и его голос разнёсся по комнате, хриплый, как всегда. Я видела, как его серые глаза скользят по нам, как он проверяет, что всё в порядке, что мы готовы.
— Госпожи, я привёл того, кого вы просили. Это Бесс. Он из Дакии, один из лучших бойцов в школе. Я оставлю его вам.
Он поклонился и вышел, закрыв за собой дверь. Я услышала, как щёлкнул засов, отрезая нас от остального мира. Звук был глухим, тяжёлым, как последний удар молота по наковальне, и я чувствовала, как он проникает в меня, как он напоминает мне о том, что мы одни, что мы отрезаны от всего, что было снаружи. Тишина накрыла комнату, густая, плотная, как шёлк, и я слышала только шипение масляных ламп, которые горели ровным золотистым светом, отбрасывая на стены танцующие тени.
Мы остались втроём — я, Ливия и он.
Я смотрела на него, и я чувствовала, как внутри меня разливается странное тепло, смешанное с восхищением. Он стоял перед нами, обнажённый, и я видела каждую деталь его тела. Свет масляных ламп падал на него, создавая игру света и тени на его мускулах, подчёркивая каждый изгиб, каждую линию его тела. Он был высоким — выше любого мужчины, которого я видела, — и его плечи были широкими, с мышцами, которые перекатывались под кожей при каждом его движении, даже самом незначительном. Его грудь была широкой, с рельефными мышцами, которые блестели от масла, и я видела, как его живот, плоский и твёрдый, двигается, когда он дышит. Его кожа была бледной, почти белой, с лёгким золотистым отливом, который появлялся в свете ламп, делая его похожим на древнего героя из северных мифов. На его груди и животе не было волос, но я видела, как лёгкая дорожка тёмных волос спускается от пупка к его члену, который уже начинал подниматься, становясь твёрже, больше.
Я смотрела на его лицо, и я чувствовала, как моё дыхание становится глубже. Оно было красивым — с высокими скулами, тонким носом и полными губами, которые были слегка приоткрыты, обнажая белые зубы. Его глаза были голубыми, как море в солнечный день, и они смотрели на меня с той же спокойной уверенностью, которая была у него на арене, когда он сражался с противниками. Его волосы, светлые, почти белые, падали на плечи мягкими волнами, и я видела, как они блестят в свете масляных ламп, как они обрамляют его лицо, делая его ещё более прекрасным.
Я не могла оторвать взгляда от его члена. Он был крупным, и я чувствовала, как внутри меня разливается жар, смешанный с желанием, когда я смотрю на него. Он начинал наполняться, становясь твёрже, и я видела, как его головка блестит от влаги, как она готова к действию.
Секс или любовь?