первого дня я их больше не видел. Куда они делись?
Ом'рк'тан не отвёл взгляда. Он стоял неподвижно, и его тентакли слегка шевельнулись у основания шеи — жест размышления.
— Они были нужны для вашего устрашения, — ответил он, и голос его был спокойным, без тени оправдания. — Я не ставлю фатальные опыты на живых существах. Но мне было необходимо, чтобы вы верили, что я способен на это.
Марк молчал, переваривая информацию. Затем его губы тронула кривая усмешка.
— Они сработали. Я до сих пор помню тот стол с ремнями и капельницу с тёмной жидкостью. У меня внутри всё переворачивалось от одного вида.
— Это была цель, — ответил Ом'рк'тан. — Психологическое давление — более эффективный инструмент, чем физическое насилие, если его правильно дозировать.
Марк кивнул, принимая ответ. Затем он обвёл рукой пространство мостика.
— А теперь их нет. Ты перестроил корабль?
— Да. Ты уже знаешь, что корабль может перестраиваться под нужды. Я убрал те комнаты, когда они перестали быть необходимыми. — Он сделал паузу. — Теперь здесь есть только те помещения, которые нужны нам для жизни и работы.
Марк смотрел на него несколько долгих секунд, затем его усмешка стала шире.
— Устрашение, говоришь? Оно сработало. Но должен сказать — твои угрозы были более реальными. Комнаты — это просто декорации. А ты — настоящий.
Ом'рк'тан склонил голову, принимая его слова. Тишина повисла между ними — не напряжённая, а та, в которой слова не были необходимы. Затем Ом'рк'тан произнёс тихо.
— Ты сожалеешь?
Марк встретил его взгляд. В его глазах не было колебаний.
— Нисколько. — Он помолчал, и его голос стал тише, но твёрже. — Я уже давно находил мать привлекательной как женщину. Ты подарил мне возможность познать её с этой стороны. Узнать её по-настоящему. То, что было между нами до корабля — это была любовь сына. То, что стало после — много большее.
Ом'рк'тан смотрел на него, и в его чёрных глазах было то глубокое, спокойное внимание, которое он дарил не каждому.
— Это была одна из причин, по которой я выбрал вас, — ответил он.
Марк не выглядел удивлённым. Он медленно кивнул, его пальцы мягко сжались на подлокотниках кресла.
— Да, — произнёс он, и в голосе его звучало спокойное принятие. — Я догадался.
Повисла долгая, тёплая тишина. Планета вращалась на главном экране, дроны продолжали собирать данные, корабль гудел ровным, успокаивающим ритмом. Они сидели рядом — два существа из разных галактик, связанные общей тайной, общим доверием и общей любовью к женщине, которая спала в соседней каюте. Им не нужно было говорить больше. Всё уже было сказано.
Повисла пауза. Марк сидел в кресле, барабаня пальцами по подлокотнику, и в его взгляде читалась та смесь любопытства и решимости, которая обычно предшествовала не самым очевидным решениям в его жизни. Он посмотрел на планету, затем перевёл взгляд на Ом'рк'тана, который всё ещё стоял у пульта, изучая данные.
— Можно ещё вопрос? — спросил Марк, и в его голосе прозвучала та лёгкая, почти небрежная нотка, которая должна была скрыть лёгкое волнение.
— Конечно, — ответил Ом'рк'тан, не оборачиваясь.
Марк помолчал мгновение, собираясь с мыслями, а затем произнёс.
— Насчёт члена совета. Ну, той, что я приглянулся.
Ом'рк'тан медленно повернулся к нему, и на его лице — если можно было назвать это лицом — появилось выражение, которое у человека было бы улыбкой. Не насмешливой, а скорее понимающей.
— Я помню, — ответил он.
Марк выдержал его взгляд, чувствуя, как лёгкое волнение шевелится в животе, но голос его оставался твёрдым.
Оргазм в Лунном сквере