от того, что её чувствительный клитор и стенки влагалища, ещё сжимающиеся от оргазма, были грубо растянуты.
— Ом! — выдохнула она, но в её голосе не было протеста — только удивление и удовольствие.
Он двигался внутри неё резко, глубоко, каждый толчок заставлял её кресло сдвигаться по полу. Его пальцы сжали её грудь, потянув за соски, и его тентакли обвились вокруг её бёдер, фиксируя её на месте, не давая выскользнуть.
— Я хочу, чтобы ты кончила ещё раз, — произнёс он, и его голос был низким, почти угрожающим.
Она не могла ответить — её рот был открыт в беззвучном крике, её пальцы вцепились в его плечи, её ноги тряслись в такт его фрикциям. Она чувствовала, как её тело подчиняется ему, как её мышцы расслабляются, как она сама тянется к нему, позволяя ему проникать глубже, чем раньше.
Она смотрела на экран, где троппы всё ещё лежали в объятиях, но их движения изменились — они стали быстрее, их тела пульсировали чаще, и она чувствовала, как её собственное тело синхронизируется с этим ритмом.
Оргазм накрыл её внезапно — острой, горячей волной, которая началась в глубине живота и разлилась по всему телу, заставляя её конвульсивно сжиматься вокруг его члена. Она закричала, выгибаясь дугой, и её судороги были такими сильными, что он выскользнул — его член вышел из неё с мокрым звуком, оставляя её пустой и дрожащей.
Он выпрямился, его дыхание было тяжёлым, и его член пульсировал, эякулируя вслед за оргазмом Софи. Первая струя ударила ей в живот, горячая и густая, вторая — в грудь, третья — в лицо, заливая её губы, подбородок, шею. Она прикрыла глаза, чувствуя, как его семя стекает по её коже, и её тело всё ещё содрогалось от последних спазмов оргазма.
Она открыла глаза, переводя мутный взгляд на него. Он стоял перед ней, тяжело дыша, и его член всё ещё подрагивал, лежал на её животе, испуская последние капли. Она протянула руку, касаясь его шеи, того самого участка, и провела пальцами по прохладной коже.
Она не говорила — не могла. Вместо этого она притянула его ближе, и когда он опустился ниже, касаясь лбом её лба, она обвила его шею руками. Ом'рк'тан коснулся её лица, и она прижалась к прохладной ладони, чувствуя облегчение разгорячённой кожей. Её пальцы скользнули по его затылку, поглаживая гладкую, прохладную кожу.
— Спасибо, — прошептала она, и голос её был хриплым, сорванным, в уголках глаз стояли слёзы. — Спасибо вам обоим.
Слова ещё висели в воздухе, тёплые и влажные, смешанные с запахом секса и солёным привкусом на губах. Софи лежала в кресле, чувствуя, как его семя медленно стекает по её животу, впитываясь в сорочку, смешиваясь с её собственными соками, и её пальцы всё ещё гладили прохладную кожу шеи Ом'рк'тана.
Он не отстранился — напротив, наклонил голову, подставляясь под её прикосновение, и его рука легла поверх её, сжимая её ладонь. Его чёрные глаза, обычно непроницаемые, теперь казались мягче, в них мерцал тот отблеск, который она научилась распознавать как удовлетворение.
— Приятно, — произнёс он, и его голос был низким, чуть хрипловатым после учащённого дыхания, — слышать твою благодарность.
Марк, сидевший на полу рядом с креслом — он сполз с неё после того, как кончил, и теперь валялся на спине, раскинув руки, тяжело дыша, — чуть приподнялся, выглядывая из-за подлокотника. Его лицо раскраснелось, волосы прилипли ко лбу, но в глазах светилась та мальчишеская искорка, которая появлялась у него только в самые уязвимые моменты.
— За что, мам? — спросил он, и голос его был хриплым, почти шёпотом.
Первая самогонка