и в его взгляде не было холода — только спокойное, тёплое внимание.
— Доброе утро, — прошептала она, чувствуя, как улыбка трогает её губы.
— Доброе утро, — ответил он, и его голос был низким, чуть хриплым ото сна, хотя она не была уверена, что он вообще спал. — Мы прибываем через несколько часов. Система Арктур. Мой мир.
Софи приподнялась на локте, не желая будить Марка, и посмотрела на скопление звёзд за иллюминатором.
— Ты же говорил это несколько дней?
— Удалось воспользоваться одним из тех гравитационных колодцев, о которых я говорил, чтобы придать ускорение, — он призадумался. — Тебя тревожит, что у вас не осталось времени, чтобы привыкнуть к своей новой жизни?
Софи слегка нахмурилась, но не ответила.
— Какой он? — спросила она тихо. — Твой мир.
— Он разный, — ответил пришелец, и в голосе его послышалась странная нотка, которую она не могла определить. — Красивый. Опасный. Живой. Как и всё в этом космосе.
Она кивнула, принимая его слова, и почувствовала, как внутри поднимается волна — смесь страха и предвкушения. Но страха не было, только лёгкое волнение, как перед прыжком в воду.
— Не думал, что доживу до момента, когда на моей груди будет спать мать с сыном, при этом ощущая нежность к обоим, — произнёс пришелец, и в голосе его звучала нотка, похожая на иронию.
Иронию он выставил вперёд — как щит, чтобы обезвредить сказанное, возможно, в первую очередь для себя самого. Но он был учёным, а учёный не лжёт в формулировках, даже себе. «Нежность» было точным словом. Не приближением, не оговоркой — точным. И в этом крылась ловушка его собственной дисциплины: он мог высмеять чувство, но не мог назвать его неверно. Признав термин корректным, он признал и то, что термин описывал.
Но его щупальца скользнули по её плечу, по спине, по изгибу талии в жесте, который был почти человеческим.
— Ты не жалеешь? — спросила она тихо, заглядывая в его чёрные глаза.
Пришелец медленно покачал головой.
— Я не знаю этого слова так, как знаешь его ты. Но если ты спрашиваешь, хотел бы я изменить что-то в прошедшем дне... — Он замолчал, обводя кончиками пальцев линию её позвоночника. — Нет. Я не хотел бы ничего менять.
Она почувствовала, как по спине побежали мурашки от его прикосновений, и улыбнулась, прижимаясь к нему ближе.
— Я тоже.
Её рука опустилась от его груди к бёдрам, пока не нырнула под складку кожи у его паха. Она скользнула внутрь, нащупав его член, который был в полусонном состоянии, но уже начинал твердеть под её любопытными пальцами. Её ладонь прошлась по всей длине, и в её глазах мелькнула игривая искра, смешанная с усталой теплотой.
— Он всегда длинный, как твои щупальца, даже в расслабленном состоянии?
— Хорошая наблюдательность. Он лишь набухает и становится твёрже от возбуждения.
— Да, это я тоже заметила, — Софи продолжила поглаживать его орган под тёмно-серой складкой кожи.
— Ловлю себя на мысли, — прошептала она, в то время как её пальцы сомкнулись вокруг его члена, начиная поглаживать его с лёгкой, дразнящей нежностью, — что мне нравится тебя исследовать.
Пришелец выдохнул, и его бёдра чуть приподнялись навстречу её ладони, но он не торопил — принимал её прикосновения как подарок, не требуя большего.
В это время Марк зашевелился позади неё, его рука сжалась на её талии, и он прижался ближе, утыкаясь носом в её шею, сонно целуя её в плечо.
— Ммм... — протянул он, и голос его был хриплым, сонным, полным той же ленивой теплоты. — Уже утро?
АНАЛЬНЫЕ ГРАФФИТИ