продолжая гладить чужой ствол, чувствуя его всё нарастающую тяжесть в своей ладони. — Но ты можешь ещё поспать, если хочешь. У нас есть ещё несколько часов до прибытия.
— Несколько часов? — пробормотал Марк.
— Планы слегка изменились, — прошептала мать.
Он приподнимался на локте и заглядывал через её плечо на то, чем занята её рука. — Да, я вижу.
Софи тихо рассмеялась, чувствуя, как два тела — одно впереди, одно позади — прижимаются к ней, создавая кокон тепла и близости. Она обвела большим пальцем головку члена пришельца, собирая выступившую смазку, и посмотрела ему в глаза, чувствуя, как внутри разгорается знакомое тепло.
— У нас есть пара часов, — сказала она с лёгкой хрипотцой. — Предлагаю провести их с пользой. — Она повернулась к Марку через плечо, встречаясь с ним взглядом. — Ты как? Готов к новой порции приключений?
Марк усмехнулся и поцеловал её в плечо.
— Я готов к чему угодно, если ты рядом.
Софи улыбнулась и снова повернулась к пришельцу, её пальцы продолжали своё путешествие по его члену — медленно, изучающе, с обещанием.
— Тогда давай начнём утро правильно.
Глаза Софи сверкнули в полумраке каюты, и лёгкая, хищная улыбка тронула её губы. Она наконец вынула массивный член из складок тела, с сожалением разжимая пальцы, и провела ладонью по его груди, чувствуя, как под её ладонью его прохладная кожа перенимает её тепло. Она повернула голову, оглядывая каюту, и заметила знакомый стеклянный флакон на небольшом выступе у изголовья ложа, который раньше не привлёк её внимания.
— Мне нужно масло, — сказала она просто, протягивая руку к флакону. Пришелец не двинулся, чтобы подать его ей, но позволил ей взять, словно проверяя её инициативу. Ей пришлось взобраться на него верхом, на его бёдра, чтобы достать флакон.
Она отвинтила крышку, и знакомый травяной аромат разлился в воздухе, смешиваясь с запахом их тел и озоном. Не раздумывая, она щедро вылила тёплую маслянистую жидкость себе на грудь — перламутровые струи потекли от шеи, по ключицам, собираясь в ложбинке между грудей, по животу и ниже, переливаясь в тусклом свете. Остатки она вылила прямо на орган, наблюдая, как масло обволакивает его твёрдую длину, стекая по стволу на его бёдра.
Флакон опустел, и она отбросила его в сторону, не глядя куда, чувствуя, как масло разогревается на её коже, пульсируя в такт её ускоренному пульсу. Она медленно обхватила свою грудь руками, сжимая, размазывая масло по соскам, которые твердели на глазах.
Нависнув над ним, она плавно приподнялась, прогибаясь в спине, и, смочив его головку в масле, начала тереться о его член, беря его между грудей. Она сжала свою грудь, обхватывая его ствол с обеих сторон, и начала двигаться вверх и вниз по нему — не спеша, чувственно, создавая ритм, который заполнил каюту мягкими влажными звуками. Его член скользил между её грудей, блестящий от масла, и каждое движение было наполнено интимностью, которая возникала между ними на рассвете, когда мир ещё спал.
Пальцы Марка скользнули по её бедру, поддерживая, направляя, но не вмешиваясь — он был частью этого мгновения, просто прикасаясь, участвуя молчаливо и глубоко.
Она наклонилась и прошлась языком по навершию члена, чувствуя, как он вздрагивает под её языком. Она провела по нему ещё дважды, медленно, изучая его реакцию.
Пришелец выдохнул, и его бёдра слегка приподнялись навстречу её языку. Его чешуйки чуть приподнялись по всему телу — она заметила это, отметила про себя и улыбнулась, довольная эффектом.
Она отстранилась ровно настолько, чтобы встретить его взгляд, и спросила, обхватив головку двумя руками, нежно скользя по твёрдой плоти вниз.
Все киношники - извращенцы! или киноманские скабрезности, написанные профессиональными искусствоведа 
