Самолёт. Три часа. Океан внизу — бесконечная синева. Он держал меня за руку, иногда гладил бедро, шептал:
— Ты будешь жить, как королева. Я умею делать так, чтобы женщины забывали всё. Это... моя работа. Моя жизнь. А ты — особенный случай. Мой.
Мы приземлились. Жара ударила в лицо — влажная, сладкая, пахнущая солью, жасмином и чем-то тропическим. Чёрный джип. Дорога вдоль океана. И — вилла. Нет. Дворец. Белый камень, бассейн, пальмы, океан прямо за садом. Огни. Запах моря, цветов, свободы.
Райан открыл передо мной дверцу.
— Это мой дом, Эшли. Добро пожаловать.
Я стояла на подъездной дорожке. Ветер с океана шевелил волосы. Колье холодило кожу. Между ног всё ещё было чувствительно. Сердце колотилось так, будто вот-вот выпрыгнет.
Тогда я не знала ещё многого. Не знала, сколько в его нежности было практики, отточенной на десятках женщин. Не знала, что «моя работа — делать женщин счастливыми» — не метафора. Не знала, что на Карибах, в этом дворце, меня ждут не только роскошь и его тело, но и клетки, из которых так просто не выбраться.
Я знала только одно: в ту секунду, на пороге чужой, ослепительной жизни, я впервые за девятнадцать лет не чувствовала себя слишком большой для места, в котором нахожусь.
И этого мне, глупой, голодной, подсевшей на кокаин и чужие руки, казалось вполне достаточно.
**# Глава 2**
## Дом
Утром дом оказался другим — не тем тёплым обещанием из жасмина и подсветки, а чем-то куда более внушительным и холодным. Солнце падало сквозь высокие окна на мраморный пол, и я боялась на этот пол наступать, будто могла его поцарапать одним своим весом. Потолки уходили вверх на два этажа. В коридоре висело что-то, похожее на настоящую картину — не постер, не репродукция, а вещь, у которой наверняка было имя автора и цена, от которой у моего отца случился бы инфаркт.
Люди появлялись и исчезали бесшумно, как будто дом дышал ими. Женщина в сером фартуке протирала перила, не поднимая глаз. Мужчина в костюме, чуть менее дорогом, чем у Райана, подрезал розы за окном с таким сосредоточенным лицом, будто от этого зависела его жизнь. Никто со мной не заговаривал. Никто даже не смотрел — и это было страннее, чем если бы смотрели все.
За завтраком — которого я не заказывала, но который просто появился, идеально сервированный, — я не знала, какой вилкой брать фрукты. Райан этого не заметил, или сделал вид, что не заметил, и от этого стало ещё более неловко.
— Тебе нравится? — спросил он, кивая на комнату, на сад за окном, на всё сразу.
— Это... много, — честно сказала я.
Он рассмеялся, будто я сказала что-то очаровательное.
— Привыкнешь. Все привыкают.
Я не спросила, кого он имеет в виду под «все».
* * *
После завтрака он отвёл меня наверх, в спальню — огромную, светлую, с окнами в сад, — и сам достал из шкафа мою сумку. Ту самую, с которой я уехала с фермы два года назад: два платья, бельё, старая футболка с надписью выцветшей до нечитаемости.
— Это можно выбросить, — сказал он, не спрашивая, а утверждая.
— Это моя одежда.
— Была, — он улыбнулся, и улыбка была тёплой, почти нежной. — Эшли, послушай. Я не хочу, чтобы ты пряталась. Ни в чём. Здесь не нужно ничего скрывать — ни тело, ни себя. Я хочу видеть тебя такой, какая ты есть на самом деле. Без всего лишнего.
Я не сразу поняла, что он имеет в виду буквально. А когда поняла — рассмеялась, думая, что это
Процедура РРС