них жена — это имущество и ответственность мужа. Поэтому всё тамада сказал верно: не жена танцует для гостей, а муж дарит танец своей жены...
Я хотел возразить, но пока завис над такой странной формулировкой, загремела музыка, и сосед бы всё равно меня не услышал.
****
Люба
Женщины увели меня в соседний дом. Комната была небольшой, но чистой, с резными деревянными ставнями и запахом сушёных трав. На кровати уже лежало несколько нарядов.
— Раздевайся, милая, — сказала высокая женщина лет сорока, которую все называли тётя Лейла. — Мы тебе сейчас настоящий азербайджанский костюм подберём. Будешь как принцесса.
Я сняла своё голубое платье. Осталась в тонком бюстгальтере и трусиках. Женщины переглянулись.
— Лифчик тоже снимай, — сказала Лейла. — Под наш костюм такое не надевают. Да и не получится с ним рубаху натянуть.
Я замешкалась, но всё же сняла. Возможно, они думали, что в моём бюстгальтере поролоновые вставки, поскольку от их пристального внимания по телу побежали мурашки, когда грудь тяжело колыхнулась под своим весом. Я ощутила себя голой под их взглядами, хотя они смотрели без осуждения — скорее с практической оценкой.
— Ого, какая большая, — тихо сказала одна из женщин. — У нас такая нечасто бывает.
Мне принесли подъюбник, поверх тонкую шёлковую нижнюю рубаху — почти прозрачную. Она скользнула по коже, облепив грудь. Потревоженные движением скользкой ткани соски сразу напряглись, проступили сквозь ткань. Я покраснела.
Потом на меня надели чепкен — тёмно-синий велюровый кафтан или корсет с длинными рукавами и золотой вышивкой. Тётя Лейла начала застёгивать крючки-чапыг один за другим, поднимаясь вверх и выдавливая мою грудь всё выше.
Корсет был очень тугим. Явно объём груди тёти Лейлы был поменьше.
— Выдохни, — приказала она.
Грудь сдавило так, что я едва могла глубоко вдохнуть. Ткань плотно обтянула меня, подчёркивая каждый изгиб. Крючки с трудом сходились — два верхних уже трещали от напряжения.
— Терпи, красавица, — улыбнулась Лейла. — У нас девушки обычно меньше. А у тебя... настоящий подарок для мужа.
Я посмотрела в зеркало. Из него на меня смотрела незнакомка: высокая, с сильно стянутой талией и тяжело вздымающейся грудью, которая едва удерживалась в U-образном вырезе. Один неосторожный вдох — и крючки точно не выдержат.
— Красиво, — сказала я неуверенно.
— Очень красиво, — подтвердила Лейла. — Только не поднимай руки слишком высоко. И не прыгай сильно. А то слишком много подарков жениху покажешь.
Женщины засмеялись. Я попыталась улыбнуться в ответ, но внутри всё сжималось от стыда и странного, тревожного возбуждения. Знала бы тётя Лейла, насколько оказалась права. Впрочем, в тот момент я об этом не думала.
Когда я вышла во двор мужского дома, музыка уже играла. Мужчины расступились, освобождая круг перед столом жениха. Там, вместе с молодым статным грузином, сидело ещё несколько мужчин постарше — наверное, родня жениха или невесты. Саша сидел за столом вдалеке и смотрел на меня широко раскрытыми глазами.
Первый танец
Я вышла в центр. Музыка была кавказской, ритмичной. Я попыталась вспомнить латиноамериканские танцы, которые когда-то учила в студии. Когда-то я прекрасно танцевала самбу, румбу, другие танцы, но сейчас, под незнакомую музыку в не очень удобном платье, я пыталась двигаться в замедленном, аккуратном варианте, чтобы успевать подстраиваться под аккорды.
Получалось плохо. Движения выходили странными, неуместными под эту музыку. Я старалась двигаться осторожно. Длинная юбка цеплялась за ноги, корсет мешал дышать. Я чувствовала, как он сдавливает мне грудь.
Вокруг стояла гулкая тишина. Только музыка и редкие хлопки. Я видела растерянные лица мужчин. Никто не понимал, что я пытаюсь изобразить. Саша сидел с напряжённой улыбкой. Мне стало невыносимо стыдно.
Тренер по волейболу