каждого немного — сколько сможешь унести ладошками. А когда они станут полегче, ассистенты помогут тебе перелить остатки.
Он наклонился к ней и добавил мягче:
— Мы просто готовим тебе бассейн для игры. Хорошая девочка справится.
Ассистентка сняла крышку с первого ведра. Вёдра стояли вплотную к бассейну. Анна протянула руку, зачерпнула горсточку густой тёмной массы и аккуратно перенесла через борт.
— Нет-нет-нет, — конферансье замахал руками. — Так свинки не играют. Разве свинка берёт одной лапкой по чуть-чуть? Загребайте двумя ручками. Вот так — по локоть. И бросайте через борт.
Анна замерла на секунду — голая, испачканная, — и погрузила обе руки в ведро по локоть. Навоз обволок предплечья, потёк по локтям. Она зачерпнула, сколько смогла удержать, и швырнула через борт. Ком плюхнулся на дно бассейна, брызги разлетелись — капли попали на живот, на бёдра, на грудь. Анна вздрогнула.
— Вот! — просиял конферансье. — Совсем другое дело! Ещё. Играй, свинка, играй.
Анна повторяла — зачерпнуть, швырнуть. Брызги летели во все стороны, покрывая тело тёмными точками. Через несколько минут она уже не вздрагивала. Просто работала.
— Хватит, — сказал конферансье. — Ты уже устала наверное.
Двое ассистентов подняли ведро за ручки, и остаток густой массы тяжело, с влажным плеском вывалился на дно бассейна. Так же поступили с остальными ведрами.
Когда последнее ведро опустело, бассейн был наполнен примерно до красной отметки. Анна стояла у борта. руки по локоть в навозе, брызги на груди и животе, тёмные потёки на бёдрах.
— Посмотрите, господа, — протянул конферансье. — Наша свинка уже немножко испачкалась. И ничего с ней не случилось. Правда, солнышко?
Анна не ответила.
— А теперь — следующий шаг. Доктор, подготовьте синьору.
Оболенский подошёл к столику и взял два гладких силиконовых предмета — телесного цвета. Ассистентки подвели Анну к креслу, чтобы она могла опереться. Конферансье заговорил тем же ласковым, уговаривающим голосом:
— Не пугайтесь, маленькая. Это просто гигиенические пробки. Мы должны защитить вас от грязи. Навоз не должен попадать туда, где ему не место. Вы же не хотите инфекцию? Вот видите. Мы заботимся о нашей свинке.
Ассистентка смазала оба предмета гелем и быстро ввела один во влагалище, второй — в задний проход. Анна вздрогнула от холодного прикосновения, пробки легли плотно.
Напоследок доктор сделал Анне укол в плечо.
— Прививка от столбняка, — пояснил конферансье почти ласково. — В грязи всякое бывает, а мы не хотим, чтобы наша девочка заболела. Вот видишь: мы всё предусмотрели. Теперь можете залезать и ничего не бойся играй с грязькой сколько влезет.
Анна переступила через борт. Навоз был тёплым и густым; сначала он сомкнулся вокруг ступней, потом поднялся до щиколоток и голеней. Она сделала ещё шаг, опустилась на колени и замерла, чувствуя, как вязкая масса обступает бёдра.
И тогда — предметы внутри неё ожили. Один загудел низко и ровно во влагалище, второй отозвался короткой назойливой пульсацией в анусе. Вибраторы. Это были не пробки. Анна судорожно вдохнула и вцепилась испачканными руками в прозрачный борт.
Конферансье подмигнул залу.
— Ну вот, — улыбнулся он. — Теперь можно начинать. Вы уже в своей грязной ванночке. Поиграйте как следует, маленькая свинка. Перемажьтесь вся-вся — не торопясь. Нам хочется посмотреть, как вы это сделаете сами.
Анна зачерпнула массу обеими руками и провела по груди, животу, плечам. Тёплый навоз лёг на кожу тяжёлым слоем, потёк по бокам, заполнил ложбинку между грудями.
— Не жалейте, не жалейте, — подбодрил конферансье. — Свинка должна быть грязненькой везде. Намажьте личико.
Анна зачерпнула ещё и провела ладонями по щекам, по лбу, по подбородку. Навоз облепил лицо тёплой маской.
Случай в дороге