ухмыльнулся — медленно, по-хозяйски. Потом наклонился к парню за стойкой и шепнул что-то. Парень хмыкнул, кивнул, и теперь оба смотрели на неё с откровенным интересом. Молодой даже подмигнул ей.
Дима, занятый паспортами, ничего не заметил.
— У нас для вас небольшой сюрприз, мистер и миссис, — произнёс парень с той самой идеальной улыбкой, протягивая ключ-карту. — Ваш номер повышен до улучшенного. Большая терраса, вид на море. Приятного отдыха.
— Потрясающе! — Дима просиял, забирая карту. Наташа рассеянно кивнула, всё ещё переваривая то, что случилось в туалете, и то, с каким видом смотрел на неё Мехмет. Мысли путались, тело гудело. Она посмотрела на мужа почти резко:
— Идём скорее. Я хочу на пляж. Сейчас же.
В номере она, едва бросив сумку, распахнула чемодан и достала то самое бикини — чёрное, с крошечными треугольниками на тонких верёвочках и золотой вставочкой между грудей. Трусики — чёрные, с лямочками, сидящие низко на бёдрах, открывающие ягодицы почти полностью. Встала перед зеркалом, стянула сарафан через голову.
Дима сидел на краю кровати, делая вид, что изучает буклет отеля, но она знала: он смотрит. Чувствовала его взгляд на своей спине, на ягодицах.
Она нарочно медлила. Поправила треугольники лифа так, чтобы они выгодно поддерживали и выставляли напоказ её массивные, пышные груди, а золотая вставочка между ними ловила свет и притягивала взгляд. Верёвочки врезались в бока, подчёркивая округлость. Проверила, как сидят трусики — лямочки мягко облегали бёдра, оставляя ягодицы полностью открытыми, лишь тонкие полоски ткани обозначали, что на ней вообще есть купальник.
Она поймала отражение мужа в зеркале: он уже не прятался за буклетом, а глядел прямо на неё, губы чуть приоткрыты. Наташа медленно провела ладонями по бокам, спускаясь от талии к бёдрам, и чуть улыбнулась его отражению. Дразнила. И знала, что он понимает это.
— Готова, — объявила она, накинув прозрачную тунику, и первой вышла из номера.
Пляж встретил их полуденным зноем и гомоном голосов. Едва Наташа скинула тунику и опустилась на лежак, как почувствовала на себе взгляды. Они липли к ней, как горячий воздух: мужчины у бара, спасатель на вышке, компания немцев на переднем ряду — среди них и тот самый, давешний немец. Она не стала дожидаться, пока Дима устроится. Поднялась и пошла к воде.
Зашла по колено, по пояс, оттолкнулась и поплыла. Волны были мягкими, ленивыми, она запрыгала на месте, подставляя лицо солнцу — и тут верёвочка лифа соскользнула с плеча. Наташа попыталась подхватить её, но волна толкнула сильнее, и вторая верёвочка лопнула под напором воды. Она ахнула, когда лёгкий чёрный треугольник с золотой вставочкой сорвало с груди и понесло прочь. За ним, через мгновение, последовал и второй. Чёрные треугольники мелькнули на гребне волны и скрылись из виду — кормить акул.
Наташа инстинктивно прижала руки к груди, сжав огромную, пышную плоть. Оглянулась: на пляже замерли. Мужчины — и турки, и немцы — все уставились на неё. Тот самый пожилой немец привстал с лежака, его глаза жадно впились в неё. Спасатель на вышке перегнулся через перила — и тут Наташа узнала его. Один из тех, кто ехал с ними в автобусе. Тот, кто сидел через проход и пялился на неё, пока другой лапал её под юбкой. Его лицо она запомнила — молодое, смуглое, с наглым прищуром. И сейчас он смотрел на неё так же — узнавая, оценивая, предвкушая.
И от этого узнавания вместо смущения внутри вспыхнул пожар. Она поймала взгляд мужа: Дима сидел на лежаке неподвижно, но она видела — он не дремлет. Его глаза были открыты, и он смотрел. Смотрел
Моя жизнь.