чуть поодаль. Молчал. Смотрел на свои руки — на красные полосы от Катиных ногтей, которые уже начали бледнеть.
Наташа уже сидела на кровати, на коленях, в съехавшем набок поясе с чулками, в пропитанном насквозь бралетте. Она часто дышала, но глаза уже слипались. Множество оргазмов подряд, три мужика — тело ещё гудело и мозг потихоньку отключался, заволакивался тёплым, вязким туманом.
— Димасик, — позвала она заплетающимся языком. — Ты как?
Он не ответил. Смотрел на свои руки и молчал.
— Дима, — повторила она и попыталась дотянуться до его плеча, но рука не слушалась, упала на покрывало. — Ты как? Скажи что-нибудь.
Он поднял глаза. В них стояла пустота — глубокая, тёмная, без дна.
— Нормально, — сказал он. И это «нормально» прозвучало хуже любого крика.
Он встал, подошёл к ванной и исчез за стеклянной дверью. Через несколько секунд зашумела вода.
Наташа хотела дождаться его. Хотела что-то сказать — что-то важное, что вертелось на краю сознания, но никак не давалось в слова. Она моргнула — и веки стали свинцовыми. Моргнула ещё раз — и мир поплыл.
Дима вышел из душа через десять минут. В номере было тихо. Наташа спала на своей кровати — она перекатилась на спину и раскинула руки в стороны, одна нога свисала на пол. Сперма на груди и животе уже подсохла матовыми разводами. Но лицо — лицо было счастливым. Так спят люди, которые получили всё, что хотели, и даже больше. Она улыбалась во сне.
Дима постоял над ней, глядя на ключик, который поднимался и опускался в такт дыханию. Он хотел укрыть её, снять пропитанное кружево, но не стал. Пусть спит так. Пусть это останется на ней до утра — как доказательство, что всё было на самом деле. Он опустился на колени у края её кровати и лёг у её ног — свернулся калачиком, пристроив голову на сгиб её лодыжки. Она не проснулась. Он закрыл глаза.
Просто массаж
Солнце ещё не вошло в полную силу, но воздух уже прогрелся до той особой, тягучей температуры, какая бывает только на третий день отпуска — когда тело наконец привыкает к жаре и перестаёт сопротивляться. Наташа проснулась первой. Она лежала на спине, раскинув руки, и смотрела в потолок. Тело ныло — глубокой, приятной болью, которая напоминала о вчерашнем. Мышцы бёдер, ягодиц, даже плечи — всё гудело. Она повернула голову: сквозь стеклянную стену было видно, как Дима сидит на балконе, в одних шортах, и смотрит на море. Его спина была напряжена, плечи ссутулены. Он не спал. Опять.
Она накинула халат и вышла к нему. Положила руки на плечи, поцеловала в макушку.
— Доброе утро, рогатик мой. Ты вообще спал?
— Немного, — ответил он, не оборачиваясь.
Наташа вздохнула. Она знала этот тон — глухой, отстранённый. Так он говорил, когда что-то грызло его изнутри, но он не решался сказать. Она не стала допытываться. Вместо этого села рядом, взяла его руку и просто держала, пока солнце поднималось над горизонтом.
За завтраком было почти тихо. Дима ковырял омлет, Наташа пила кофе и листала буклет спа-центра, который оставили на стойке регистрации. На глянцевой странице — фотография массажного кабинета: приглушённый свет, бамбуковые циновки, руки массажиста, покрытые маслом.
— Слушай, — она повернула буклет к Диме, — давай я схожу на массаж. Спина просто отваливается после вчерашнего. А ты пока поплавай. Вода сегодня — парное молоко.
Дима поднял глаза. Его взгляд скользнул по фотографии, потом по лицу жены.
— К Мехмету?
— А какая разница? — она пожала плечами. — Это просто массаж. Мне нужно мышцы размять, а не... — она
Усыпили бдительность