таком виде. Не массаж. Она знала. Что-то внутри неё уже горячо пульсировало, и это пульсирование отдавалось между ног, в низу живота, в набухших сосках.
— Нормально, — выдавил он хрипло.
Наташа подошла ближе. Её грудь колыхнулась под прозрачной тканью, соски коснулись его плеча. Она поправила цепочку на шее — золотой ключик качнулся в ложбинке, — и улыбнулась.
— Ну всё, пойдём. Проводи меня до спа, а сам — в бассейн. Договорились?
— Договорились, — ответил он, и голос прозвучал глухо, как из-под подушки.
****
Они вышли из номера и направились через территорию отеля. Утреннее солнце уже припекало, и каменные плиты дорожки нагрелись так, что жар проникал даже сквозь подошвы вьетнамок. Пальмы отбрасывали кружевные тени, в воздухе пахло морем и нагретой хвоей. Наташа шагала чуть впереди, и её короткий халат, завязанный небрежно, при каждом шаге распахивался, открывая полные бёдра и край полупрозрачных трусиков. Пояс едва держался, и халат расходился — то на груди, то на бёдрах, — являя миру то, что под ним. Немецкая пара у бассейна обернулась. Молодой турок с подносом замер на полушаге. Его глаза скользнули по ней — сверху вниз, задержались на груди. Под халатом, при каждом шаге, её груди колыхались — полупрозрачный лиф ничего не сдерживал. Соски просвечивали сквозь белую ткань, два тёмных круга, и он видел их. Откровенно пялился — не отводя глаз, с голодным, оценивающим взглядом, который скользил по ложбинке между грудей, по краю ареол, проступающих сквозь материал.
Наташа заметила. Заметила — и не ускорила шаг. Наоборот: чуть замедлилась, проходя мимо, позволяя ему насладиться видом. Халат распахнулся чуть шире, открывая полную, тяжёлую грудь в прозрачном лифе, сосок, торчащий сквозь тонкую ткань. Турок сглотнул, его глаза потемнели. Наташа прошла мимо, и в её походке стало ещё больше той ленивой, уверенной грации — покачивание бёдер, лёгкий изгиб спины, от которого грудь колыхалась ещё заметнее. Она не обернулась. Но знала, что он смотрит ей вслед — на её бёдра, на край прозрачных трусиков, на узкую полоску, исчезающую между ягодиц. И от этого знания внизу живота стало горячо и влажно.
Дима плёлся следом, стараясь не смотреть — и не в силах отвести взгляд. Он понимал: под халатом, который держался на честном слове, она всё равно что голая. И все это понимали.
У входа в спа-центр они остановились. Это было отдельное здание в глубине сада, увитое бугенвиллеей. Из приоткрытых дверей тянуло эвкалиптом и чем-то сладким, сандаловым. Тихая музыка — что-то медитативное, с переливами флейты — доносилась изнутри. Внутри был небольшой холл с мягким диваном, журнальным столиком и стойкой ресепшена, за которой обычно сидела девушка-администратор. Сегодня стойка была пуста — Мехмет, очевидно, распорядился, чтобы никто не мешал.
— Ну всё, — Наташа повернулась к Диме и положила руки ему на плечи. — Дальше я сама. А ты — в бассейн. Плавай, отдыхай. Через час встречаемся здесь же.
— Хорошо, — сказал он.
— Точно хорошо? — она заглянула ему в глаза.
— Точно. Иди.
Она улыбнулась, привстала на цыпочки, чмокнула его в щёку и скрылась за дверью, ведущей из холла вглубь спа-центра, туда, где находился массажный кабинет. Дима проводил её взглядом — халатик мелькнул и исчез в полумраке коридора. Дверь закрылась.
Он постоял несколько секунд, глядя на пустую стойку ресепшена, на мягкий диван в углу. Потом развернулся и пошёл к бассейну.
У бассейна было уже людно. Вода сверкала бирюзой, несколько человек плавали, на шезлонгах загорали пары с книжками. Дима прошёл мимо, бросив рассеянный взгляд на воду, и направился к раздевалке — небольшому белому зданию с душем и
Аристократка