оптимизм. Ведь никто не станет заморачиваться с конспирацией ради потенциального мертвеца. Значит, у него ещё есть шанс вырваться отсюда живым...
Последний рекорд был полторы минуты. Когда с него встала мадам Квинта, он оглянулся и обнаружил, что кроме неё и Полинки-Прасковеи никого в подвале больше не было.
— Я вас оставлю наедине, - загадочно улыбаясь, сказала Квинта.
Глава 5. «У правды острые края»
Первого января Москвич проснулся оттого, что горячие женские ступни призывно гладили его физиономию. Горячие. И идеально чистые. С легчайшим ароматом полыни – значит он у милфы в постели – тут же сообразил Павел. Он голый, на нём ни ремней, ни наручников нет, но пошевелиться он не может. Следовательно, его сюда доставила из подвала под Старым флигелем Полина – больше некому. И чья-то рука, мягко, но настойчиво тискающая через одеяло его зад – это кого надо рука, то есть опять же Полины.
«Странно, - подумал он. – Как будто и не было этих трёх лет. Я опять в плену у этой похотливой сумасбродки, и опять она меня добивается, хотя может просто взять в любой момент и в самой экзотической обстановке, позе и позиции, которую сможет придумать её вычурное ведьминское воображение. Но она ведь не берёт просто так! Она меня именно что добивается! Чтобы я сам приполз. И не просто приполз, а ещё и умолял взять меня! А может она хочет...
— Именно! – услышал он лёгкий смешок старой ведьмы. – Хочу чтобы ты во всеуслышание признался мне в любви! Вот такая у меня нынче фантазия! Вот такое желание загадала я себе на этот Новый год. И поверь – оно сбудется! Чего бы это мне, и тебе, ни стоило!
«Верю, - подумал он с грустью. – Заставить-то ты меня можешь, а вот сотворить любовь... Хотя, два года назад четверым ведьмочкам-выпускницам этого пансиона и была поставлена такая экзаменационная задача – родить формулу любви. И две справились, а четвёртая провалила экзамен. Это вот третья... Третья неожиданно получила обратный удар собственного волшебства и до сих пор держит объект своей страсти у себя под одеялом с целью... А, кстати, с какой такой целью она меня здесь держит? Меня ведь наверняка ищут. Ну, хотя бы для того, чтобы как следует выдрать! А вообще мне надо ещё кое-куда сегодня успеть... И желательно, как можно скорее! Так целовать или не целовать?».
— Цело-ва-ать! – милфа пошевелила толстыми пальчиками ног у него почти во рту. А чья-то (Полинина, чья же ещё!) рука подло сдавила его правую ягодицу.
Целовал. Он хорошо знал, как она любит. Чтобы легонько покусывал её пяточки и брал в рот каждый пальчик по отдельности, губами играл с ним и перебирался к следующему.
Полчаса такой игры и прерывистое дыхание милфы сигнализировало о том, что Полинке пора идти готовить утренний кофе, а ему – ползти вверх, в жаркие объятья ненасытной абьюзерши и харассментки.
Дополз и тут же мигом оказался под ней – видимо изголодалась Екатерина за последние деньки. Не стала мучить его лишними прелюдиями. Просто навалилась на него всем своим пышным телом, впилась, словно вампирша в его губы и дальше он уже и не пытался что-либо делать – всё за него сделала эта воистину сумасшедшая ведьма-экзекуторша.
Словно удав кролика поглотило её атомное либидо его ювенальную, по сути, чувственность. Легко и просто (и довольно быстро!) милфа оттрахала его по классике, как мужчину, чтобы тут же, едва получив первый свой оргазм, перевернуть к себе спиной и пристроиться сзади, вторгаясь своим скользким (и противным!) клитором Павлу промеж булок.
Мария Антуанетта