лона неожиданно исторгнул Павла, и он кубарем скатился с кровати. Облегчённо вздохнул и, согнувшись в благодарственном поклоне, поспешно стал одеваться. Благо его шмотки валялись тут же, на коврике.
— Но учти! Мы с тобой ещё не закончили!
Павел радостно кивнул.
— Разумеется, Великая госпожа Екатерина. – Я всегда к вашим услугам! Обязательно продолжим!
— И с того же места! – весело подхватила она его игру, указав на свою стыдливо сомкнувшуюся промежность.
Выскочив в морозное январское утро, Москвич подозрительной походкой скучающего злоумышленника, устремился к начальственному дому. Больше всего он сейчас опасался Полины, незаметно ощупывал очко, и вспоминал, чем же всё-таки закончилась вчерашняя фантасмагория? Нет, никаких болезненных ощущений с чёрного ходя он не испытывал, да и во рту посторонних привкусов с утра не обнаружил, так что, скорее всего, пронесло...
А вот перед походом к начальству мордочку надо бы умыть свежим жгучим снежком, это обязательно.
Так и сделал. Ему самому понравилось, как он отбрехался от Екатерины. Если она враг, и замешана в заговоре, то она поймёт, что он тупая ящерица и ничего толком не запомнил из вчерашнего перформанса. А если друг – то главное он ей сказал – и про демона Максвелла, и про горизонт событий. Остальное додумает сама, или сообщит, кому следует. Впрочем, он сейчас и сам сообщит. Кому следует.
И через десять минут он уже распластался на ковре перед Непревзойдённой Элиз, сбивчиво, но красочно и в лицах описывая ей, и присутствовавшей при этом некромантке Пульхерии, своё новогоднее приключение. Сбился он только в одном месте – когда надо было максимально точно пересказать короткий, но весьма ёмкий «научный» доклад Полиночки. Тут он немного «поплыл» в терминологии. Но зато с выводами справился блестяще, как он сам посчитал без ложной скромности.
— Вот видишь! – вполне серьёзно указала на него Элиз, повернувшись к некромантке, которая слушала весь этот абсолютно мюнхаузовский бред с нескрываемым испанским стыдом во взоре. – Видишь! Он уже всё про всех знает! И как убили, и кто убийцы, и где они прячутся! Мы с тобой ещё ничего не знаем, а он уже тут как тут! Раскрыл заговор! Осталось лишь пойти и арестовать виновниц. Как их, говоришь, звали?..
Директриса Элиз лишь слегка иронично улыбнулась, склонив голову набок, глядя на Москвича, как на котёнка, отважно бросающегося на клубок ниток, но Павлу и этого было вполне достаточно, чтобы ощутить всю глубину предстоящего ему падения в её глазах. Мягкий ворсистый ковёр, на котором он витийствовал и самоутверждался, в один миг превратился в обжигающую лаву из детсадовских игр.
Он замолчал, скромно потупив очи.
— Ну, пойдём, покажешь нам то место, куда они тебя обманом заволокли и где столь жестоко над тобой надругались! – предложила Элиз. А Пульхерия демонстративно закатила свои кукольно-прекрасные глаза и покачала головой, словно говоря «избавьте меня от этого кошмара»!
— Где, ты говоришь, это случилось? – устало спросила она.
— В подвале вашего Старого флигеля... - растерянно промямлил Москвич, уже понимая, что попал как курва в щи по меткому, но не совсем верному с точки зрения классической паремиологии, выражению, запомнившемуся ему ещё по малолетке.
— О, боже! – прошептала, вставая Пульхерия. – В подвале Старого флигеля! Хорошо хоть не на дне Бездонного колодца!
Они прошли по заснеженному двору вдоль общежития барышень, затем свернули на тропинку, ведущую к бывшему столбу для публичных наказаний, запомнившемуся Павлу по истории с «кровавым снегом», мимо конюшен и наконец, вышли к Старому флигелю – обиталищу преподавательницы некромантии.
— Здесь? – с выражением крайнего скепсиса на лице, ещё раз переспросила его Пульхерия, указывая на дверь своего флигеля.
Вечер на работе