— И ты утверждаешь, что это я тебя привела сюда этой ночью?
Москвич покорно кивнул. Дамы переглянулись, и Пульхерия провернула старинный ключ в дверном замке. Они вошли. В помещении было тихо и довольно тепло, несмотря на январскую стужу на дворе.
— Дальше куда? – тоном усталой путницы, потерявшей всякую надежду выйти из чащи, поинтересовалась некромантка.
Павел молча подошёл к алтарю, скрывавшему собой валуны Бездонного колодца. Попытался разглядеть в его сложной архитектуре ту самую малахитовую панель, которую ещё совсем недавно тут видел. Поискал не только глазами, но и на ощупь таинственную дверцу, за которой надеялся найти винтовую лестницу...
Всё безрезультатно. Ни панели, ни вообще чего-либо малахитового, ни дверцы, ни, понятное дело, лестницы.
— Дело в том, - спокойно и даже как-то грустно, сказала Элиз, - что никакого подвала под флигелем нет, и быть не может. Как ты вообще себе представляешь подвал на болоте? Тем более, вокруг колодца?
— Но был же подвал для наказаний... - ответил он глухо. – Там... под старой кухней.
— Это был первый этаж, ушедший под землю лет сто тому назад, - ответила вместо директрисы некромантка. – И его неумолимо затапливают грунтовые воды. Вот почему он давно закрыт, и сейчас туда никого не сажают.
— Ну, пока никого... - таинственно переглянулась с ней директриса. – Особо одарённые злодейки, имеют все шансы туда попасть...
Пульхерия медленно и со значением ей кивнула.
— А что же тогда это было? – с ужасом в глазах спросил Москвич. – Я же отчётливо помню как спускался в этот подвал, как там горели шесть светильников, угли в жаровнях накалялись... И этот пыточный трон помню. Выходит меня надули?
— Через соломинку, как лоха! – сухо, и даже как будто с долей некоторой жестокой насмешки, подтвердила его худшие опасения хозяйка флигеля.
— Тебе создали иллюзию. Помнишь, как проходил последний урок философии, на котором ты попал в рабство к Полуночнице?
Павел кивнул. Ещё бы он не помнил! Это было реальнее самой реальности! Он мог бы описать наряд каждой из барышень, ботиночки душнилы Софи, шёлковые шаровары и расписные восточные туфельки Фатимы, пышные бёдра красотки Ольги... Вкус самых сокровенных прелестей его новообретённой хозяйки Полуночницы – такое ведь не забудешь и не придумаешь во сне!
Как же так?!
— А вот так! – развела руками директриса. – Всё это и есть высокое искусство бенанданте – сотворить из ничего целый сказочный мир, в который можно даже пригласить своих друзей, и они там будут весело пировать, танцевать, петь песни и решать философские задачки, неразрешимые в привычном мире людей и философов.
— Высшая магия, - будничным тоном подтвердила Пульхерия. – Добро пожаловать в мир высоких колдовских технологий. Тебе разве Стеша о таком не рассказывала?
Он разочарованно пожал плечами, устало сел на ближайшую скамью, но тут же вспомнил о субординации и, извинившись, вскочил, как ошпаренный.
— Высшая магия... - задумчиво повторила Элиз. – А ты пока даже ведьмовство для чайников не освоил в пределах букваря.
— Он тот букварь с дедом на завалинке скурил! – попыталась разрядить невесёлую обстановку шуткой Пульхерия. – Да, Москвич?
— Не курю, - пожал он плечами. – А зачем вообще кому-то понадобилось так заморачиваться? Только лишь чтобы свести меня с ума? Ради чего?
— Ну, может быть, ты сам по себе, кому-то кажешься этаким подарком судьбы? Может кто-то что-то положил на тебя?
— Или сел.
— Или села...
Москвич преданным взором смотрел на симпатичных ему барышень, и ни хрена не понимал в их разговоре. Нет, не может такого быть, чтобы милфа пошла на такие сложные интриги.
Питер.Ночь 1.