самом деле ничего серьёзного. Я отсосал кровь ртом, перевязал носовым платком, однако ранка все равно кровоточила. Мы были у околицы Никольского.
— Ехать сможешь?
Девочка села на велосипед, нажала на педаль.
— Потихоньку смогу.
Мы проехали метров сто, я усадил её на травку под раскидистым дубом в начале села, а сам поехал в аптеку. Кажется, я тут постоянный клиент. Как ни странно, в аптеке никого не было. И я понял, почему: время было 14:00, начинался обеденный перерыв. Девушка-провизор уже снимала халат, но увидев меня, узнала, приветливо улыбнулась:
— Что на этот раз? Мазь или...
— Ни то, ни другое. Перекись водорода, йод и пластырь.
— Кто-то поранился?
— Да, небольшая травма.
Она подала мне медикаменты.
— Простите, что задержал вас.
— Ничего, ничего, — она снова улыбнулась.
Я вернулся к дубу, под которым оставил велосипедистку.
— Ой! Щипать будет!
— Сначала не очень, — я обработал рану перекисью и открыл флакон с йодом. — А вот теперь немного пощиплет. Терпи!
— А-яй! — вскрикнула девчонка.
— Всё, всё, всё, — я подул ей на коленку.
— Лечитесь? — услышал я знакомый голос.
— Да, — я заклеил ссадину пластырем и поднял голову.
Это была провизорша — видимо, она шла обедать домой.
— Симпатичная у вас подружка, — она зашла в калитку крайней избы.
Господи, неужели она подумала, что я трахаю эту пигалицу? Теперь будет считать меня педофилом.
— Поехали домой! — сказал я своей пациентке.
Мы ехали медленно и всю дорогу молчали. Перед околицей нашей деревни она спросила:
— А как вас зовут?
— Дядя Серёжа.
— А можно без дяди? Просто Сергей.
— Можно.
— А я Маша, — и добавила: — Кулакова.
Я чуть не упал с велосипеда.
****
Ночью мне долго не спалось. Без секса с Зинкой было некомфортно. Я пялился в потолок, ворочался с боку на бок. Она сказала «К мадам Кулачковой, если что». Может и впрямь снять напряжение? До Зинки я же как-то обходился услугами «Маши Кулачковой». О-па! Меня кольнуло: девочка в кепочке — Маша Кулакова. Это что, я сейчас буду дрочить на эту пигалицу? Сексуальный настрой сразу пропал. Я снова тупо уставился в потолок и думал о Зинке. Вспомнил слова девочки в кепочке: «А та... женщина... вы её любите?» А ведь и в самом деле — мы целуемся, трахаемся, это любовь? Зинка сказала, что через пару недель свалит отсюда. В принципе, я тоже в конце лета уеду. Но меня как-то не кольнуло, не защемило, что мы расстанемся. У меня не возникло мысли сказать ей «Нет, нет, мы будем с тобой навсегда!» И Зинка. Она не сказала типа вот мы расстанемся, мне будет тебя не хватать. Конечно, мужчина первым должен сказать женщине — предложение там сделать и всё такое. Но хочу ли я этого?
Перед глазами у меня неожиданно предстала девушка из аптеки. Она симпатичная, я бы с ней замутил... А она? Она всегда мне улыбалась. Просто из вежливости? Ведь если бы она что-то чувствовала ко мне, то должна по идее злиться, испытывая ревность — раз я покупаю презервативы, значит, у меня есть женщина. Не шарики же надувать я их покупаю. «Симпатичная у вас подружка!» Меня снова охватил стыд. Нет, я должен ей сказать, что девочка в кепочке не моя подружка. На рассвете я уснул.
К двум часам дня я подъехал к тому дубу, где вчера оказывал помощь Маше и стал ждать. Если девушка-провизор каждый день ходит домой обедать, то... В пять минут третьего она показалась на дорожке. Я решительно подошёл к ней:
Маринины подруги. часть 1