появилось членостояние, весьма заметное в плавках.
— А у тебя писька твёрдая, — хихикнула Зинка.
— Слушай, — говорю, — давай, а?
— А вдруг придёт кто?
— А мы опять там, в воде.
Утром на другой день у бабушки разыгрался ревматизм. Она попросила меня съездить в аптеку за мазью.
— Вот тебе рецепт, — она подола мне старую засаленную бумажку. — Знаешь, где аптека в Никольском?
— Да разберусь.
Когда подошла моя очередь к окошечку, девушка-провизор удивлённо на меня посмотрела:
— Как? Вы... уже?
Она, наверное, подумала, что я за сутки использовал двадцать презервативов и пришёл за ними. Я засмущался.
— Да нет, мне не это, мне вот, — я протянул её рецепт. — Мазь для бабушки.
Она посмотрела рецепт.
— Так вы внук бабы Нюры?
— А вы её знаете?
— Моя мама участковый врач. Она тут всех знает.
— Девушка, нельзя ли побыстрее? —поторопил кто-то из очереди. — Любезничать после работы будете!
Провизорша подала мне мазь и улыбнулась напоследок. А я немного струхнул. Вдруг она расскажет маме, что внук бабы Нюры презервативы покупает, а та бабушке проболтается.
Бабушка попросила меня собрать созревшие огурцы, поскольку ей самой тяжело вдвоём с ревматизмом. Грядка была недалеко от соседского забора. Зинка увидела меня и подозвала.
— Слушай, выходи сейчас на улицу и иди в сторону пруда. По нашей стороне вторая изба от моего дома, она заброшенная. Заходи туда.
— Понял.
В избе стояло вековое запустение. Мусор на полу, везде толстый слой пыли, с потолка свисала паутина. Мебели почти не было — поломанные стулья, ржавая колченогая кровать без матраса, целым был разве что стол. Зина стояла и рассматривала старинные ходики на стене. Качнула маятник, он покачался и остановился, поскольку гирек не было.
— У бабушки тоже когда-то были такие, — сказал я.
— Да такие у всех почти были. Наши сломались давно.
На полу под слоем пыли валялись какие-то журналы. Зина подняла один, сдула с него пыль. Это была «Крестьянка» за какой-то лохматый год. Она положила его на стол и стала листать, рассматривая картинки. Потом увлеклась какой-то статьёй. И зачем она меня позвала? Не журнал же читать. Кроме колченогой кровати тут прилечь было не на что. Зинка стояла, упершись руками в стол и немного выпятив задик. Я подошёл к ней и поднял подол платья до поясницы. Она была без трусов.
Я достал из кармана презерватив, спустил до колен штаны с трусами и напялил его на восставший член. Зинка поняла мои действия, прогнула спину и сильнее выпятила попку. Я просунул ладошку у неё между ног, нащупав клитор, потёр его пальцем. Зинка поелозила попкой — ей это нравилось. Я не спешил впендюрить в неё член, сначала сунул во влагалище средний палец, пошевелил им. Потом ввёл большой палец, начал им дрочить влагалище и одновременно средним пальцем клитор. Зинка оторвалась от журнала, смотрела в стену и постанывала. Когда она была близка к оргазму, я засадил в неё член. В этот раз она кончила первой, после нескольких движения кончил и я. Едва я вытащил из неё член и снял с него презерватив, послышались шаги.
— Кто здесь?
Зинка быстро одёрнула платье, я напялил штаны. Полный спермы презерватив пришлось срочно запихнуть в карман. В горницу вошёл милиционер с лейтенантскими погонами.
— Это мы, дядь Миш! — спокойно ответила Зинка.
— Зина? А чего вы тут делаете?
— Любовь крутим, — смело ответила Зинка.
— А-а, — лейтенант засмеялся. — А я иду, а мне навстречу женщина-дачница. Там, говорит, в избу воры забрались.
— Воры? Ха-ха! Да что тут красть-то? Ходики что ли сломанные?
Одинокий оргазм